Надо сказать, что Геракл был мужчиной крупным, но очень неповоротливым, а кроме того — обиженным на голову. Обидела его в детстве богиня несчастного случая Алкорна, уронив на голову орущего младенца тяжелую амфору. С тех пор Геракл только и делал, что совершал различные глупости. То конюшни затопит, то деревенского учителя невзначай пристрелит, а то и вовсе бродит по полю за воронами и пугает их, гремя медными тарелками. Некоторое просветление находило на него только после изрядной выпивки. И чем обильнее было принятое на волосатую грудь вино, тем лучше соображал наш герой.
В такие минуты он казался сам себе очень хитрым, очень изворотливым и красноречивым, словно афинский философ. Надо ли говорить, что по сей причине наш пастух почти не просыхал?
Вот и сейчас, опорожнив в харчевне у старого Адмета полбадьи неразбавленного фиванского, он чуял в себе достаточно сил, чтобы свернуть гору, и достаточно разума, чтобы переспорить целый выводок гермесов. В такие минуты он всегда мечтал о лучшей доле.
— Хочу быть героем… — бубнил пастух, пытаясь перешагнуть через застрявшую овцу.
— Героем быть хочу.
Он давно мечтал стать героем.
Герои — они такие славные парни! Сильные и хитрые. Мочат врагов почем зря, убивают диких зверей и не менее диких варваров, завоевывают города и деревни, крадут сокровища и совращают царских дочерей. Но главное — они делают что хотят, а не то, что им прикажет хозяин стада или жена Мегара.
Он так размечтался, что не сразу расслышал противный до тошноты голос Старого Адмета, настигший его сверху, словно дребезжащая стрела Зевса Покровителя Кредиторов.
— Эй, Алкид! Совсем мозги залил, ничего не слышишь! Или собственное имя забывать стал? Позорная кликуха понравилась?
Пегая голова держателя харчевни высовывалась из-за края ближайшей скалы, точно наглядное напоминание о невыплаченных долгах.
Тут надо пояснить, что Геракл стал Гераклом совсем недавно, на прошлой неделе, когда он с пьяных глаз не разминулся со святилищем богини Геры и повалил лбом пару деревянных колонн у входа.
Святилище в результате напоминало сейчас уменьшенную копию олимпийского храма, пострадавшего от набега спартанцев. А дебошира пастуха с тех пор иначе как Гераклом (то есть дословно Идиотом имени Богини Геры) и не называли.
Старый хрыч Адмет кряхтя сполз на тропинку, тут же скривился и нежно погладил поясницу.
— Бегай тут за тобой, никакого здоровья не хватит.
— Привет, Адмет.
— Ну-ну. Только не думай, что я притащился ради пустых приветствий.
