Кремень и вороной Миклоша кинулись следом и замерли посреди текущей воды.
— Где они?
— В ручье.
— Они знают, что делают. Барбола, живо на лошадиный камень. Миклош, подсади ее."
"Лошадиный камень? Ах, да… Сильные руки подхватывают женщину, ставят на валун среди ручья. Тот самый! Миклош помогает Палу забраться на соседний камень, ржут и жмутся друг к другу забившиеся в воду кони. Охотнички Боговы, Магна! С ребенком. Опять за свое взялась!
— Миклош, — кричит мельничиха, — где ты, Миклош? Почему ты меня убил? Почему забрал золото? Почему отпустил помощничков? Теперь тебе на меня работать — не переработать…
6— Миклош, — зовет Аполка, — где ты, Миклош? Почему все время уходишь?
— Миклош, — отец в иссеченном гайифскими саблями доспехе зажимает рану рукой, — где ты, Миклош?
— Миклош, — Янчи со связанными руками опускается на колени, на щеке — рабское клеймо, — где ты, Миклош?
— Миклош, — Барбола тянет к нему обнаженные руки, — где ты, Миклош?
Барбола?! Но вот же она! Рассыпаются, стекают с трех лиц родные черты, три Аполки стоят и смеются, четвертая поднимает над головой белый сверток.
— Возьми сына, Миклош, мне тяжело его держать, я его сейчас уроню…
Весь мир заполняет отчаянный плач. Это не морок. Все, что угодно, только не это!
— Нет! — вскакивает Миклош. — Не смей!
— Я тебя вижу! — кричит первая Аполка.
— Поцелуй меня, — улыбается другая, сбрасывая с плеч сорочку.
— Накорми меня, — просит третья.
— Иди ко мне, — обещает четвертая, — иди, я отдам тебе сына.
— Будь ты проклята, ведьма!
— Ты сам себя проклял!
— Ты меня обманул!
— Ты меня не любишь…
— Твоя клятва на твоей шее, твой грех на твоем сыне!
— Иди ко мне, Миклош… Ты — мой, сын — твой.
Отдай себя, возьми его. Смотри, вот он, вот!
— Будь по-твоему, гадина!
— Стой! — хватка у Сакацкого господаря была железной. — Не ходи… Себя погубишь, сына не спасешь!
— Пал, я должен!
— Нет!
7Это сын Миклоша! Заступнички-мученички, это сын Миклоша!
Пал держал Миклоша за руки, хрипели, роняя клочья пены, ошалевшие от ужаса кони, а на краю поляны смеялась, трясла белым свертком Магна Надь, поправлял шляпу Ферек, супил брови папаша да крутила хвостом довольная Жужа.
Отец, бывший жених, убитая ведьма, собака… Они знали Барболку Чекеи и пришли за ней. Охотнички Боговы, почему за нее должны платить Миклош, Аполка, их ребенок? Она сама за себя ответит!
Барбола передернула плечами и перекинула косы на грудь. Жить хотелось отчаянно, до крика, но ничего не поделаешь, сама во всем виновата.
