"
"Сакацкая господарка не злилась на спутницу, ведь та ее спасла, привела в Сакаци да и с мармалюцей, видать, помогла, только зря ветропляска перекидывался Палом… Хорошо, муж никогда не узнает о том, с кем спутала его жена, о ком плакала, проснувшись в свадебной постели. Барбола убрала нежданный жемчуг в шкатулку — будет время, отнесет его на ландышевую поляну, пусть на ели висит, лес да небо радует.
Женщина наскоро обкрутила вокруг головы косы и побежала к маленькому Лукачу. Мальчик спокойно спал, знать не зная о том, что остался без матери.
А может, с Аполкой все в порядке, и ее везут домой? Барболка перекинулась парой слов с кормилицей, заглянула на поварню. Седая, как лунь, Моника пугала товарок мармалюцей, уцелевшая внучка держалась за бабкину юбку, в печи горел огонь.
Господарка поздоровалась, ухватила горячую горбушку, густо посыпала солью с перцем и плюхнулась в кресло, слушая женскую болтовню. Из поварни все виделось по-другому, казалось глупой сказкой. Барболка блаженно жевала теплый хлеб, когда вбежавший конюшонок заорал: «Едут!»
— Нашли, — провозгласила Моника, подняв палец, — гици б так быстро не вернулся.
— А то ж, — откликнулась Анелька, — господарь он такой, его со следу не собьешь.
Барболка бросилась к воротам, всадники как раз въезжали на мост. Рыжий Пала и вороной Миклоша мерно шагали голова в голову, меж коней провисала ловчая сеть, в которой лежало что-то длинное, закутанное в плащ. Сзади, по трое в ряд, ехали витязи. С башни, хлопая крыльями, взвилась птичья туча, громко и отчаянно взвыла дворовая сука, ей ответили десятки собачьих глоток.
— Не жилица, — простонала Моника. Остальные промолчали. Пал спрыгнул с коня — не знаешь, что слепой, нипочем не скажешь! Барболка не хотела при всех хвататься за мужа, но ноги сами сорвались с места. Женщина повисла на шее своего господаря, откуда-то взявшиеся слезы выплеснулись наружу, потекли по щекам.
— Что ты? — пробормотал Пал и повторил: — Что ты…
— Ты вернулся, — и плевать, что их видят все, — вернулся!
— Конечно, — муж прижал ее к себе, — беды-то… Мы и Аполку нашли… Жива она, хоть и без памяти.
Повезло ей, еще два шага, и все!
Подруга была жива, но Барболу отчего-то это не обрадовало. Вцепившись в Пала, сакацкая господарка смотрела, как притихший Миклош несет на руках показавшийся страшным сверток. Собачий вой стал нестерпимым. Псари силком затаскивали ошалевшую свору в замок, в небе толкались, сыпали снежными ошметками серые облака.
