В Яблони ей теперь ходу нет, значит, придется идти в Колодцы, потому что в Сакаци ноги ее не будет, хоть он и ближе.
Девушка еще раз хлебнула воды и встала. Елка с длинной острой тенью, белые цветы, кусты кошачьей розы немедленно начали кружиться. Больше она никогда не уснет на поляне с ландышами. А это что такое? Барболка с ужасом оглядела свои пожитки, на которых лежал белый венок, и только сейчас поняла, что стоит в чем мать родила.
Как же так?! Она не плела венки и не раздевалась, все было сном, сном о том, чего никогда не будет.
Случись все на самом деле, осталась бы кровь. Нет, она просто сорвала одежку, когда смывала в ручье запах Ферека, а потом уснула, и ландыши выпили память. Недаром их нельзя приносить в божий храм!"
"Барболка безжалостно изувечила и без того разодранную кофту, намочила отодранный лоскут, обвязала раскалывающуюся голову и принялась натягивать влажную от росы одежку. Охотнички Боговы, на кого она похожа, хотя кому какое дело! Отец не заметит, даже если она голой заявится, а Ферек давным-давно в Яблонях, и хорошо! Она этого скота видеть не желает и через порог! Барболка нагнулась, подняла венок и решительно надела на голову.
Пусть это был сон, но она душу продаст, чтоб увидеть его еще раз.
Глава 3
1Чего-чего, а того, что мельничиха заявится на пасеку, да еще и не одна, Барболка не ожидала. Принесли закатные твари! Девушка хмуро цыкнула на путавшуюся в ногах Жужу, обтерла руки передником и вышла встречать незваных гостей. Голова раскалывалась, в горле першило, знакомые лица казались жуткими харями, да еще в доме хоть шаром кати.
Ни закуски путной, ни выпивки!
— День добрый, Барболка, — яблонский староста Ласло Фукеди поднял шляпу, — и что ты такая бледная?
— Побледнеешь тут, — огрызнулась Барболка и опомнилась, — день добрый, дядько Лаци. Проходите, только не ждали мы гостей.
— Оно и видать, — влезла вездесущая Катока, — небогато живете, хоть порядок бы навела.
— Помолчи, — цыкнул на толстуху староста, — тут дело такое, Барболка. Ферек пропал, говорят, к тебе он собирался.
— Был он здесь, — чего запираться, папаша выползет, все одно разболтает, — да ушел.
— А ушел ли? — осклабилась Катока. — Парень он видный, мог и задержаться.
— То я ушла, — отрезала Барболка, — в лес. Уж лучше кабан, чем ваш Ферек.
— Зенки твои бесстыжие! — завопила молчавшая до этого Магна. — Подстилка господарская…
— От подстилки слышу! — К глазам подступили слезы, но Барболка не дала им ходу и даже уперла руки в боки не хуже мельничихи.
