Ферек Надь был сыном мельника, Барболка Чекеи — дочкой спившегося пасечника, за которой приданого — пара черных глаз да коса в руку толщиной.
На свой счет девушка не обольщалась, глядеть-то на нее глядели, да женихов у бесприданницы было раз-два и обчелся. Кто побогаче да повидней — или женат, или родители за хвост держат. Когда в Золотую Ночку[19] Ферек напоил голодранку молодым вином, мельничиха чуть собственным языком не подавилась, но сын уперся. Или Барболка, или никто. Мельник принял сторону сына, и Барболка надела браслет.
Серебряный, с сердоликами. Дорогой браслет, красивый. Жаль, папаша его не пропил. Тогда б от нее все отстали.
Барболка упрямо мотнула головой и запела о веселой малиновке.
— Птичка моя птиченька, — выпевала девушка, шагая между серебристых расписных стволов, —
где летала?Птичка моя птиченька, что видала?— Над горами черными я леталаМолодых охотников я видала,Платье в золоте у них, кони быстрые,И летят из-под копыт звезды искрами.Кони быстрые у них, стрелы острые,И летят из-под копыт искры звездами…Ну и что, что она встала на рассвете и выскочила из дома натощак? Ну и что, что ноги начинают уставать, а до Яблонь еще далеко? Ну и что, что ей не в чем идти в церковь, а Ферек носит синюю жилетку и нос у него утиный?"
"В синем небе радуга, радуга,Кони пляшут, радуйся, радуйсяВ синем небе ласточка, ласточка,Ты целуй меня, целуй ласковоЖужа остановилась и тявкнула.
Чего это она? Цокот копыт за спиной. Всадники, и много, ну да чего ей бояться среди бела дня? Барболка отступила к обочине и обернулась.
Так, из любопытства.
Человек двадцать на сытых конях, в богатых доломанах. Не иначе, в замок едут. Рука Барболки метнулась вверх, приглаживая взбаламученные кудри. Зачем? Они сейчас проедут. А она пойдет дальше. К тетке и суженому.
Конные были уже совсем близко. Впереди, конь о конь, молоденький парнишка и седой темноусый витязь в богатом доломане. Наверное, главный. На всякий случай Барболка поклонилась. Конечно, ее не заметят, но мало ли.
Старший осадил коня и что-то сказал молодому.
Соловый свернул с дороги, какая богатая сбруя! Галуны на седле лучше, чем у Ферека на праздничной куртке. А уздечка золоченая, не иначе.
— Это ты сейчас пела на дороге? — Голос у парня ломался, как у молодого петушка, а глаза были серыми.
— Я, гици[20], — призналась Барболка, проклиная босые ноги и путающуюся в ногах облезлую Жужу.
— Господарь хочет с тобой говорить.
Господарь? С ней? Девушка вскинула подбородок и пошла вперед.
