В этих гонках должны были победить пустынники, а когда я им помешала, они стали преследовать меня. Организовали настоящую охоту по всей Арене и…
— А где сейчас Приз?
Остановившись, я посмотрел вниз между перилами. Пока мы шли коридорами и лестничными пролетами, на пути попадались служащие гостиницы и постояльцы, не обращавшие на нас особого внимания. А сейчас я встретился со взглядом узких глаз. Они принадлежали тощему человеку, который стоял двумя пролетами ниже и смотрел на меня. Когда я выглянул, он сделал быстрое движение рукой…
Я отпрянул, спиной отталкивая эльфийку, и стрела пронеслась мимо.
Вместо наконечника у нее был гудящий синий шарик. Сверху раздался треск, на ступени посыпались камешки.
— Ходу! — Я поволок Эви обратно. Мы выскочили в узкий коридор, не предназначенный для постояльцев. Переворачивая расставленные вдоль стены метлы и ведра, бегом пересекли его, после чего я распахнул еще одну дверь, затем, свернув влево, вторую, а потом и третью.
В конце концов стало совсем тихо. И никого вокруг — мы попали в отдаленную часть здания.
— Кто там был? — спросила Эви, тяжело дыша.
— Я не уверен. По-моему, аскет. Почему аскет преследует тебя, а?
— Наверное, он с теми пустынниками.
— Наверное. — Я внимательно посмотрел на эльфийку и пожал плечами. — Я хорошо знаю это здание. Сейчас спустимся в тихое место и там разберемся, что происходит.
Чуть позже, преодолев с десяток пролетов и столько же дверей, мы очутились в полутемном закутке, расположенном ниже уровня земли. Минус-первый этаж, так сказать.
Отсюда был виден коридор, заканчивающийся просторным помещением, где стояли несколько вооруженных троллей. Они стерегли широкие двери, ведущие в подвалы здания. Иногда мимо проходили официанты с подносами и скрывались в дверях.
— Что там? — спросила Эви.
— Игровые комнаты.
— Там играют на Арене?
— Да, в основном, — я толкнул дверь кладовой и заглянул внутрь. — Давай сюда.
Помещение заполняла рухлядь — разобранные шкафы, лежанки без ножек, сломанные стулья и столы. Слева от двери возвышался покосившийся подсвечник с остатками свечей; у стены на боку стояла большая кровать.
Своим огнивом я поджег один из огарков в подсвечнике, прикрыл дверь, задвинул ржавый засов. Пересек помещение, ухватился за кровать и, поднатужившись, перевернул ее на все четыре ножки. Затем сел, глянул на Эви и похлопал рядом с собой.
— Понимаешь, я только потом поняла, что там все куплено, — она сидела, сжав коленями запястья, ссутулившись, опустив голову.
