А ты вот что…
— Слушаю, мой господин, — разбойник вскочил.
— Перестань меня жалеть! Дурак.
Разбойник обиженно надулся и принялся собирать остатки трапезы в суму.
— Не надо. Забери только воду. Мясо и хлеб оставь своим босякам, — распорядился всадник. — А то у них на весь лес в животах урчит.
Когда всадник и разбойник скрылись за деревьями, на поляну выскочили трое.
— Видел Эгберта? И чего он приперся? Неужто заела гада совесть?
— Может, у него заболел кто.
— Он другой Эгберт. Старый помер. А этот сам вроде больной.
— А все равно конец ему.
Трое похватали еду и снова растворились в лесу.
Разбойник дулся и глядел только под ноги, пока всадник опять не заговорил.
— Наш драгоценный устроил Черный Дол по всему королевству, — сказал всадник. — Руками моего несчастного отца. Разломал самое главное кольцо. Ты тут сидишь в лесу, дурак, и ничего не знаешь. А у нас все разваливается.
— Дин знает. Он следит. Мой господин, вы при дворе как у себя дома — скажите, многие верят, что университетские хотели короля извести?
— А какая тебе разница, верят или нет?
— Все-таки надежда.
Если не верят.
— У короля раздвоение ума, — сказал всадник. — Иногда он более-менее здоров, а иногда вдруг болезненно подозрителен. Вот в такую несчастливую минуту и случилось… То, что случилось. Когда-то я радовался, что у нас сильный король. Теперь я этим крайне опечален. Потому что на его силу накладываются приступы безумия. Да, есть такие, кто не поверил в заговор ученого люда. Но они запуганы. И очень скоро поверят в обратное.
Просто из страха. Человек не приспособлен бояться долго. Он либо сам обезумеет, либо примет на веру ложное или ошибочное мнение.
— Тогда на что надеяться? — спросил разбойник с тоскливым вздохом.
— На Младшего, — сказал всадник. — Это очень хороший мальчик.
— Но сколько лет пройдет…
— Десять-пятнадцать. Срок немалый. А все равно вам больше надеяться не на что.
— Нам… — зачем-то произнес разбойник.
— Вам, — эхом откликнулся всадник.
Еще чуть позже он сказал:
— Университет-то сожгли, конечно.
И побили вашего брата основательно, где ловили, там и били. Но ведь били — не резали.
— Повезло, — отозвался разбойник безучастно.
— Ха! Дурак. Отец мой приказал. Король едва не сместил его, когда узнал об этом.
Разбойник, который теперь шел по тропе впереди коня, отодвигая низкие ветви, оглянулся на всадника в полном изумлении.
— А ненавидят — Эгберта, — криво ухмыльнулся всадник.
— Не может быть!
— Эй! — крикнул всадник.
