Три декады горели свечи у постели покойного, а потом погасли разом, и дым от горячих фитилей сплелся в призрачный силуэт, поднялся к потолку и растаял.
Три месяца потребовалось братьям, чтоб пережить смерть отца и смириться с потерей. Только теперь они поняли его слова о том, что существуют вещи, рассказывать о которых бессмысленно; вещи, представление о которых можно получить лишь увидев их, почувствовав, пережив…
— Мы пойдем дальше, — сказал Толд, задумчиво глядя в огонь очага и водя пальцем по клинку, лежащему на коленях.
— Мы продолжим дело отца, как он того хотел. Мы станем лучше…
На улице был рассвет. Заиндевевшие окна теплились багрянцем — сейчас каждое из них казалось жерлом печи.
— Мы не сможем идти дальше, если останемся здесь, — сказал Эшт. — Отец хотел, чтобы мы помогали людям.
— Слишком рано, — покачал головой Толд. — Мы еще не готовы.
— Мы взяли все, что он мог нам дать, — настаивал младший брат. — Теперь нужно идти в мир, а не сидеть на одном месте.
— Здесь есть все необходимое, чтобы продолжать обучение. Мы пригласим учителей и наставников, у нас достаточно для этого денег.
— Учителя и наставники не дадут тебе больше, чем дал отец.
— Но он сам всё время у кого-то учился. Здесь!
— Если бы не мы, он вряд ли бы сидел дома.
— Сперва он осел здесь, а уж потом родились мы!
— Ты можешь меня переспорить, брат, но тебе не удастся меня переубедить.
— Я знаю твое упрямство, брат, и не надеюсь тебя переубедить, я лишь прошу — поверь мне! Ты же сам знаешь, сам чувствуешь, что мы еще многому можем научиться.
— На манекенах и игрушечном замке?! Может хватит сражаться тупыми мечами?! Не пора ли совместить учебу и благие дела? Не самое ли время продолжить ученичество в новых условиях?
— Такая учеба может стоить жизни. Что проку будет от тебя мертвого? Чему ты научишься тогда, и какие благие дела совершишь? Мы останемся и будем тренироваться!
— Мы уйдем!..
Их голоса бились о потолок, о широкую балку, на которой углем и мелом были нарисованы знаки-обереги.
Братья размахивали руками, добавляя вескости своим аргументам, они хватались за головы, словно удивляясь тупости собеседника, фыркали, хмыкали, хлопали в ладоши, стучали пальцем по лбу, отдувались и вздымали очи горе.
Они поссорились, и три дня дулись друг на друга.
Потом Эшт покинул отеческое имение, а Толд возобновил свои тренировки.
Лэдош Счастливчик выжил.
