Итак, вначале была Тьма, а Дух Божий носился над водами. Потом Господь сказал: да будет свет...
Фарамунд дернулся:
— Ты о чем?
— Ты же велел: с самого начала, — торопливо сказал парень. — Но если хочешь, это могу пропустить, а начну сразу от Адама и Евы...
Фарамунд ощетинился:
— Ты кем был у римлян?
— Господин, такого слова нет на нашем языке. Но я был тем, кто имеет право говорить в глаза правду самому цезарю...
Фарамунд поморщился:
— Понятно, шутом. Ладно, шут, ты только не забывай, что сейчас мне не до веселья.
Даже будь в твоей шкуре лучший поэт вселенной, я тебя повешу через минуту, если не скажешь, откуда знаешь, кто я и что ищу.
Шут снова рухнул на колени:
— О, господин!.. О тебе уже пошел слух. А римляне потому и владыки мира, что у них есть карты. И они знают, в каком месте на карте о чем говорят, чего добиваются, на чем местного вождя можно купить или поймать! Уже ширится слух, что ты завоевываешь бурги для своей женщины. Ее похитил твой соперник, ты ее разыскиваешь.
.. Я знаю только, что ты был близок, очень близок! Ты, в своей неизреченной премудрости, свойственной юным народам, выбрал единственно верный путь. Если бы не наш обоз, ты бы во-о-о-н на той дороге перехватил отряд Настиона, что перевозил ее из полевого лагеря в крепость.
Фарамунд вскрикнул, как раненый в самое сердце огромный зверь:
— Она была так близко?
— Рядом, — ответил шут сочувствующе. — Я видел с телеги, как там поднялась пыль, когда вы напали на этот несчастный обоз. Они улепетывали со всех ног! Еще бы.
..
— Почему? — спросил Фарамунд жадно.
— Их было не больше десятка воинов, — объяснил шут. — Они сопровождают повозку, в которой и везли Лютецию. Я видел ее в лагере дважды!
— Скажи, — вырвалось у Фарамунда, — как она выглядит?
— Она, в самом деле, рождена для небес, — сказал шут почтительно. — В ней есть та царственность, что приходит только с породой. Неужели Господь, в самом деле, и людей выводит так же, как человек выводит породы собак?.. Ее спина всегда прямая, и когда она смотрит на своих похитителей, то выглядит так, словно это они у нее в плену.
— Да, — сказал Фарамунд жадно, — это она...
— Стерегут ее два брата-великана: Корнуган и Настион. Это не люди, а вовсе чудовищные башни, закованные в железо. Это франки, что служат римлянам... вернее, указывают им разные услуги. Доспехи им сковали на заказ, а мечи у них... прости рекс, не короче твоих, а ростом и силой оба превосходят всех сущих на земле.