Я же прислоняюсь к двери, медленно сползаю на пол и тихо плачу.
Почему все это случилось именно со мной? Что я делаю не так? За что?
Одни и те же вопросы ходят по кругу, но ответов по-прежнему нет.
Я снова и снова прокручиваю все фразы Яна, и теперь все его слова видятся мне иначе.
Да и реакция Макса тоже предстает в ином свете.
Я даже не могла предположить, что …
Господи, а знал ли об этом отец? Для чего весь этот фарс? Просто чтобы убедить всех вокруг в нашем браке и защитить его политическую карьеру?
Раньше бы я сказала, что папа ни за что бы на такое не пошел.
Теперь я уже не уверена. Судя по тому, что сказал Макс, посвящать меня в тонкости нашей с Яном свадьбы, похоже, не собирались.
Как вообще такое возможно? Я же видела заявление, документы, подписи. Неужели все подделали ради чьей-то выгоды? Просто использовали меня, чтобы устроить шоу.
Еще одно предательство. Которое по счету?
Я даже не знаю, от чего мне больнее — что отец согласился на такое, или что Ян цинично стал участвовать во всем этом, будучи женатым.
Или как минимум несвободным.
Стук в дверь повторяется, что приводит меня в чувство.
— Ива! Открой дверь! Слышишь? Или я ее вынесу!
Макс злится, снова лупит по двери, но та не особенно дергается от его напора. Добротно сделано.
Отмечаю это как факт и поднимаюсь на ноги. На Серебрякова-младшего я даже не злюсь. Отчасти благодарна за то, что он сдал своего отца с потрохами.
Меня ведь даже обманутой женой, получается, не назовешь — раз уж наш брак фальшивый.
Подхожу к ванне и, закрыв слив, настраиваю воду погорячее. Для моей затеи такая и нужна.
Отстраненно наблюдаю за тем, как медленно растет уровень в ванне. Достаю любимую соль для ванны.
С лавандой. И мамина любимая.
Снова укол прямо в сердце. У меня случается коллапс сознания в этот момент — с одной стороны — к ней приучила меня мама, а с другой — этот флакон мне подарила тетя, зная про мою любовь именно к этому виду соли.
Стискиваю флакон в руке.
Ложь. Сплошная ложь. Вокруг только обманщики и предатели."
"— Ива! — громыхает за дверью. — Открывай, слышишь?
Наверное, стоило бы его успокоить, ответить, но у меня банально нет сил. Будто вокруг меня стеклянный экран, и я как бы отдельно ото всех.
Не хочу и не могу никого видеть. Я не знаю, как буду жить дальше. Слишком больно. Слишком трудно.
