Перевожу взгляд на стол, на котором он забыл мой подарок.
Он его даже не развернул. Ушёл, не вспомнив.
Едкая обида разливается в груди. Смотрю на праздничный стол, и весь новогодний настрой обнуляется.
— А батя где? — спрашивает Макс, заходя на кухню.
— Уехал по срочным делам, — отрешенно отвечаю. — Будешь еще что-то есть?
Оборачиваясь, ожидая ответа. Но Макс недовольно поджимает губы. Зло пинает ближайший стул так, словно он в чем-то виноват.
— Ну, Ян вернется же, — осторожно говорю.
— Ага, щас, — бесится тот еще сильнее.
— Хорошо, если завтра его увидим.
Психует, бьет по стене кулаком и уходит из кухни, оставляя меня в недоумении. Я, конечно, сильно расстроена тем, что Ян уехал. Но реакция Макса куда более яркая. И меня не покидает ощущение, что у него накопилось к отцу много претензий и недовольства. Слишком уж резко он отреагировал.
Убираю со стола, стараясь не думать о том, что впервые со смерти мамы я наивно надеялась, что Новый год снова станет праздником. Мне совершенно не хочется спать — настроение ниже плинтуса, что называется.
Но делать нечего — смываю макияж, моюсь и, переодевшись в любимую пижаму, забираюсь в постель. Красивое белье, которое я подбирала для случая, не пригодилось. Опять.
На душе муторно. А от мысли, что как Новый год встретишь, так его и проведешь, становится вообще тоскливо.
Утром встаю довольно поздно — Макс уже на кухне. Сидит за столом и уминает вчерашнюю шарлотку.
— Доброе утро, — говорю, задерживаясь в дверях. Парень поднимает на меня равнодушный взгляд.
— Привет, — говорит он. — Вкусно очень. Не против?
Удивленно смотрю на него. Вежливый Макс — это что-то новенькое. Или это компенсация за то, что муж уехал в новогоднюю ночь?
— Ешь, конечно. Рада, что понравилось.
Подхожу к холодильнику, раздумывая, чем завтракать. Не то чтобы есть хочется.
— Может, еще что-то приготовишь вкусное, пока бати нет? — летит мне в спину. Замираю, и следом расстроенно вздыхаю. Значит, еще не приехал. А я-то надеялась, что проснусь, а Ян будет дома.
— А не знаешь, когда он вернется? — спрашиваю, пока завариваю себе чай.
Макс фыркает, но не отвечает. Кошусь на него, и меня не покидает ощущение, что он знает, куда тот уехал. Наверное, оно и понятно — он его сын и куда больше знает про жизнь отца. Я же как слепой котенок, пытаюсь найти к нему подход, но каждый раз Серебряков мягко и ненавязчиво меня тормозит.
Почему? Может, потому что меня ему навязали?
Странное дело, но эта мысль приходит ко мне впервые.
