— А ты уверена, что она не солгала?
— Зачем бы ей врать? Она думала, что я все знаю, и случайно проболталась…
Подруга смотрит на меня снисходительно.
— Ива, ты просто наивная дурочка. Если твой этот муж-не муж крутой мужик при деньгах, то поверь, многие ради такого напрягаются и не так.
— Но они пять лет вместе. И сын Яна про неё знает.
— Ого, там еще и сын есть?
— Ему шестнадцать, и он очень неприглядно отзывался про Алису.
— Вот! Видишь! А ты чего тогда уши развесила?
Делаю несколько глотков чая. Соблазн поверить Рите и посмотреть на все под таким углом очень большой.
Но я очень боюсь. Боюсь, что еще одного удара просто не выдержу. Так устала от вранья и предательства!
— Не знаю. Она зашла со своими ключами — словно имеет право. Она знала про меня, про то, что Ян со мной. Она еще и позвонила ему при мне, и он…
— Что?
— Ну, он так тепло с ней говорил, словно и правда любит. Еще словечки такие говорил, которые я никогда от него и не слышала. Хотя мне он вроде как тоже признавался… в симпатии.
— А что на этот концерт сказал тот самый сын? — осторожно спрашивает Рита.
— Так его не было дома. Он как раз вышел за продуктами. Мы пирожки собирались печь.
— Ну, тебе еще надо вопросы задать, или ты уже начинаешь складывать два и два?
— Хочешь сказать, я дура? Надо ехать обратно?
— Хочу сказать — позвони ему для начала.
И ведь правда, звоню. Но телефон Яна оказывается вне зоны действия сети.
Три раза подряд.
— Ну?
— Выключен.
— Тогда предлагаю не пороть горячку, а оставить решение до утра.
Странно, но мне становится легче. Рита заказывает не только пиццу, но еще и пару ведерок с мороженым. Мы смотрим какую-то дурацкую комедию, болтаем совсем как когда-то давно — открыто и доверительно. Я даже рассказываю ей про тетку и отца. Снова плачу, конечно, но уже не так разрушительно.
А утром после завтрака решаю вернуться к Яну и поговорить с ним. Да, мне очень страшно, но лучше я все проясню и разберусь окончательно, чем изведу себя сомнениями, от которых полночи не могла уснуть.
Рита мое решение одобряет и берет с меня обещание, что я обязательно ей позвоню после.
Уже в такси с сожалением думаю, что у меня нет номера Макса — а так бы я могла разузнать, как там обстоят дела. Почему-то мне кажется, что он бы мне врать не стал.
В квартиру заходить страшновато — все-таки не такая я сильная, как хотелось бы.
Чувствую запах выпечки. Удивленно раздеваюсь, прохожу в кухню, ожидая увидеть мужчин в фартуках, или даже, ну не знаю, домработницу.
