Я поморщилась, догадываясь, что это Иза пришла поделиться впечатлением о спектакле. Но тут стук повторился и выглядел он уже более настойчиво. Словно подруга решила предъявить претензии.
— Тебя никто не должен тут видеть, — предупредила я Мура, совершенно не заботясь о том, что он думает о моих словах.
Пошла открывать, искренне надеясь, что Николас правильно меня поймет и выберется так же, как и пришел. Раскрыла ладонь и прикоснулась к ручке двери. Ощущение чего-то неприятного кольнуло и захотелось сделать вид, что никого тут нет.
Пятая точка вопила о неприятностях, а это особый звоночек, которому лучше доверять. Эх, Эви, не живется тебе спокойно. Ладно, чего уж там, вечно прятаться не удастся. А уж чему быть, того не миновать.
Распахнула дверь и удивилась появившейся гостье. Незваной, потому что именно её я и не приглашала. Даже не ждала.
В коридоре общежития стояла разъяренная Мила. Желтые глаза волчицы метали злые молнии, а пухлые губы нервно дергались, то и дело обнажая верхние зубы и десну.
— Чем обязана? — поинтересовалась я на правах хозяйки и прикрыла дверь. А то вдруг она унюхает столичного прыща.
— Ты украла у меня Мура! — прорычала оборотница и для убедительности ткнула в меня пальцем. Наверное, чтобы я не перепутала кто из нас двоих этот воришка.
Промелькнула мысль, что девица каким-то образом увидела или почувствовала своего друга. Но потом захотелось подразнить волчицу. Это не я пришла к ней и сейчас недовольно рычу, выражая свой гнев.
— С чего ты так решила? Он же твой парень.
Надеюсь, хвостатый кошак уже ушел. На будущее следует предпринять что-то более существенное, чем просто замок на створках окна. Мало ли кто разглядит, что пантера лазит именно ко мне. Пусть перед окнами растет дерево, но ведь по закону подлости кто-нибудь все равно увидит.
— Вы расстались? — Я поинтересовалась просто так, даже не надеясь попасть в точку.
Кажется, угадала. Лицо девицы перекосилось, словно только что вместо конфеты я подсунула ей лимон.
— Это все из-за тебя. Признавайся! — Оборотница сжала кулаки и шагнула навстречу.
— В том, что по собственной глупости и несдержанности языка ты потеряла красавчика? Племянника самого, — тут я сочувственно и в то же время ехидно потыкала пальцем в потолок, — императора.
— Зато нам было хорошо вдвоем, — произнесла девушка, но что-то в моих словах ее насторожило.
Мила перестала напирать и остановилась.
