Упрямство преподавателя словно было крупными буквами выжжено на широком лбу.
— А мы, магистр? — взволнованно подал голос Дик. Похоже, свита не ощущала себя отдельно от предводителя.
— Вы? Я подумаю, — Зарин отвернулся, всем своим видом демонстрируя конец разговора.
Передо мной стоял вопрос, просочиться ли мимо Мура к выходу или оставаться на месте. В первом случае пришлось бы потереться моими выступающими частями по зарвавшемуся императорскому племяннику. Боюсь, он может неверно оценить мой порыв, ошибочно приняв его за радость.
Но если останусь, то не факт, что трое друзей прекратят зубоскалить на мой счет. Поэтому задрав нос кверху и пытаясь удержаться на ногах (стул упорно тыкался под коленки), произнесла:
— Догоняй куратора, может и передумает.
— Ты так уверена? — криво ухмыльнулся анимаг. Ко мне он не испытывал ровным счетом ничего из того набора парности, на которую намекал Зарин.
— Нет. Но ты же у нас столичный прыщ со всеми привилегиями. Почему не попробовать?
Мур замер, то ли переваривая мое заявление, то ли решая, что именно стоит ответить наглой выскочке.
Я уже приготовилась держать отпор, как кривая улыбка рассекла идеальное лицо парня:
— Пожалуй, я не буду этого делать. И как следует испорчу вашу практику.
Что?!
— Как же ты справишься без своих друзей? — Я нарочно попыталась поддеть зарвавшегося аристократа в надежде, что он передумает и воспользуется связями, чтобы надавить на Зарина. Поневоле уважительно подумала про кабана. Кремень! На просьбу Мура с ходу не купился и не стал лебезить перед родственником императора.
А потом будет видно. Изменит свое решение магистр, я в этом уверена.
— Считаешь, без них я пропаду? — зеленые глаза парня нехорошо сощурились. Он не смог стоять на одном месте и вышел в общий проход.
Мне же врага наживать не хотелось, но и приносить в зубах тапочки высокородному отпрыску не было желания.
— Ну почему пропадешь, — протянула с насмешкой и пожала плечами. — Две руки, две ноги. Глаза в наличии.
Выручил меня возглас Дика с задней парты:
— Ник, ты нас бросаешь ради этих? — Руперт показал на себе округлости женской груди.
Я почувствовала легкое возмущение столь некрасивым жестом. Но спорить не стала. Кто я такая, чтобы мешать парню даже мысленно обвешивать себя женской грудью. Нравится, пусть представляет. Может, он всю жизнь об этом мечтал?
Смерив Руперта насмешливым взглядом, я покинула кабинет. Не знаю, сколько осталось той перемены, но общаться с Муром и его компанией не было желания.
