Или чуточку старше, ведь в отличие от мужчин, женщина заботится о своей внешности. Я покосилась на эльфа и исправилась. Этот за собой точно следит.
— Доложу, — сообщила секретарь и только сейчас обратила на меня внимание. Нахмурилась, пытаясь вспомнить имя студентки. Но так и не придя к определенному выводу, заторопилась выполнять поручение.
— Хороша, — поделился Зарин, глядя на пятую точку скрывшейся в кабинете ректора женщины.
Эльф ничего не ответил. Только многозначительно приподнял брови. Может, она не в его вкусе?
Я невольно поймала себя на мысли, что если бы Бэлэ.
лю понравилась дама, то он вряд ли стал обсуждать её с кем-либо в приемной ректора. Покосилась на замолчавшего Зарина. Оборотень уже стер мечтательное выражение на лице, вызванное мускулистым задом секретарши. Сейчас он был по-прежнему чуть ироничен и сосредоточен. Возможно, заигрывание с Софочкой было частью ежедневного ритуала, разнообразившего будни магистров.
— Прошу, — произнесла женщина, выходя из ректорского кабинета.
Мои ноги не налились тяжестью, и в обморок я не упала.
Смело шагнула за своими магистрами. И только в последний момент Зарин пропустил меня вперед.
— Студентка Фрай. — Не спросил, а скорее сам себе напомнил мужчина, сидящий за столом. Выглядел он устрашающе: весь в черном, седые чуть волнистые волосы, собранные в аккуратный хвост. И перстни на пальцах, в том числе и в форме черепа.
Ещё до поступления на факультет анимагии я знала, что ректор Дэвис некромант. Если хорошо подумать, жуткое дело. Сейчас я смотрела на мужчину и невольно задавалась вопросом, а что он вытворяет с телами умерших? И как ему не противно? О страхе даже не говорю.
Маги, они народ особенный, а некроманты тем более.
— Я, — подтвердила и шагнула вперед. Вздернула подбородок, но так, чтобы это не смотрелось вызовом. За мной следили три пары глаз и выглядеть невежественной дурочкой совершенно не хотелось.
— Интересно, — протянул ректор и поднялся из-за стола, на котором лежала раскрытая папка с моим именем.
Я узнала собственное неудачный снимок, который сделали при приеме в академию.
Напряжение, что сидело внутри меня, натянулось тонкой струной. Казалось, еще одно негативное слово и все оборвется. Может, причина в жалобе родителей, желании вернуть сбежавшую дочь домой? Или нет?
Ректор приблизился ко мне на расстоянии вытянутой руки. Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза, а не в район груди. От господина Дэвиса веяло подавляющей силой и это мне совсем не нравилось.
