Сдвинул руки на талию, а подбородок положил на плечо. Я прикрыла глаза, спиной ощущая тепло тела Пантеры.
— Мягкая, податливая. И даже не споришь. — Чуть ли не мурлыкнул нахальный котик и уткнулся носом в шею.
Мне не нужно было смотреть, чтобы понять — Мур улыбается. Губы парня скользнули по моей щеке, обжигая её и спускаясь все ниже. Не сразу поняла, что холод отступил и на смену ему пришел жар, зарождающийся где-то внутри. Он стал разгораться исподволь, постепенно. Заполняя каждую мою клетку и даря ощущение чего-то острого, запретного.
— Когда очнешься, то постарайся резко не дергаться, — прошептал Николас, сдвигая ткань платья у ворота и целуя обнажившееся плечо.
Он делал это нарочито медленно, шаг за шагом сминая ткань и растягивая удовольствие, от которого было не сбежать и не скрыться. Из груди моей вырвался невольный стон, и я вдруг поняла, что свободна. Невидимые путы пали, спровоцированные то ли усиленным кровообращением, то ли прекратившим свое действие заклинанием. По моим наблюдениям полчаса не прошло, а значит, древняя кровь тоже поучаствовала в возвращении контроля над телом.
Я повернулась, чтобы тут же оказаться в объятиях Пантеры. От резкого движения голова закружилась, но Ник поймал меня, не дав упасть.
— Осторожнее, а то будешь как этот твой родственник, — со смешком добавил Мур, за что и получил от меня тычок в бок.
— Ни в коем случае!
— Ладно, не кипятись. Давай посидим, Эви. Судя по всему, до завтра нас никто отсюда не выпустит. — Ник говорил с иронией, словно ничего плохого не произошло.
Начавшаяся было паника во мне улеглась, сменившись осознанием, что я устала. Насыщенный день, который закончился в камере, это не то, о чем мечтала студентка первого курса факультета анимагии.
Никаких кроватей тут не было предусмотрено. Зато нашелся подозрительного вида матрас, набитый соломой. Мы предпочли присесть, прижавшись друг к другу. Так теплее и потом, какой смысл разбегаться по углам. Тусклое освещение, состоящее из одной-единственной лампочки в коридоре, подвешенной аккурат напротив нашей камеры, нисколько не мешало.
Полумрак навевал тоску и дурное настроение. И только присутствие Ника все меняло.
Сначала мы просто сидели, прижавшись друг к другу. Было приятно касаться вот так в тишине, прислушиваясь к посторонним шорохам и пытаясь вычленить хоть что-то, дающее надежду на освобождение. Затем где-то дальше по коридору послышался недовольный стук и мимо нас туда и обратно прошли двое хмурых полицейских.
