"
"Саня нашел в его словах известный резон — относительно зверушек по крайней мере. Нос к носу столкнуться с каким-нибудь местным тигрисом без лучевика совсем не одно и то же, что столкнуться нос к носу с местным тигрисом, имея под рукой лучевик. И пусть неизвестно куда следует стрелять, в башку или грудину: в потоковом режиме Саня просто посечет зверя на куски. Относительно собственной ценности для старших коллег-поисковиков Саня терзался обоснованными сомнениями: какого тогда рожна форменным образом измывались над ним весь рейс? Кадет туда, кадет сюда… Чуть что — сразу кадет.
А он уже сто лет не кадет! Ну, пусть не сто, пусть семь с половиной. Двенадцать рейдов за спиной! И разве важно, что большинство рейдов короткие, двух-трех-, максимум — четырехмесячные? Да и глубоких уже целых два, этот третий!
Но в глубине души Саня сознавал, что сердится только из поверхностного упрямства. Не будут же старики бригадир и помбриг самостоятельно драить переборки в мастерской, если баллон с коллоидом разгерметизировался и бубухнул? А моложе Сани все равно никого нету.
Стало быть: «Кадет, сюда!»
— Не хлюпай, кадет! — Тимурыч по-отцовски потрепал его по плечу. — Удачи!
И Саня пошел. Надел рабочий комбез, специальные пустотные ботинки. Нахлобучил оперативный шлем для работы в атмосфере. Навесил датчики — не будь они столь крохотными, точно сразу же стал бы похож на новогоднюю елочку. Взял наперевес лучевик, глубоко вздохнул и направился к шлюзу.
Инъекции биоблокады и антиаллергенов все шестеро сделали сразу после посадки, хотя упрямец советник долго сопротивлялся и отпихивался.
— Ладно, дохни, если охота, — сдался наконец и.о. врача Плужник. — Но учти: я за тебя не в ответе. Ни как врач, ни как капитан.
Отчего-то латынь на Паулисту подействовала, и тот сдался. Плужник тут же прижал к его предплечью пистолет-инъектор и нажал на спуск.
Когда створки шлюза разошлись, Саня первым делом глубоко вдохнул в легкие воздух нового для себя мира.
Новый мир терпко пах цветами, мокрой листвой, гниющими водорослями — пах необузданной первобытной жизнью, чистой, не загаженной отходами производства, выхлопом механизмов и прочим гибельным последом техноцивилизации.
Табаска источала приятные, хотя и резковатые после нескольких месяцев пребывания в — стерильной корабельной атмосфере запахи.
— Привет, — поздоровался с планетой Саня и выбрался на обшивку. — Надеюсь, ты не кусаешься.
