Чужие не уходят, крейсер все так же висит над турбазой. Единственная перемена — снятие блокады (это отследили по заработавшему сшивателю). Но что противопоставить ожиданию и пряткам? МакГрегори не знал.
— Хорошо, — сказал он Тамуре, решив озвучить свои мысли. — Что предлагаешь ты? Идти штурмовать кишащую чужими базу? Абсурд. Уходить на север, к рыбацкому поселку? Так это, извините, тысячи километров, через весь материк! И потом, где гарантия, что над поселком не висит такой же крейсер?
МакГрегори не подозревал, насколько он прав.
Второй крейсер шат-тсуров висел именно над рыбацким поселком на севере.
— Я знаю, чего не следует делать, — неожиданно спокойно ответил ему Тамура. — Не следует вверять свои судьбы слепому случаю. Бездействие хуже смерти.
— Это ты сейчас так говоришь, — вздохнул МакГрегори. — А как возьмут нас чужие в оборот — сто раз пожалеешь, что снялись отсюда.
— Не пожалею, — заверил Тамура и неожиданно обратился к Сориалу: — А ты что думаешь, Жорж?
Сориал, до сих пор безмолвно внимавший опору, растерянно промычал:
— А-а-ам-м-м… Не знаю.
Я правда не знаю. И сидеть тут вроде глупо, но и как поступить — тоже непонятно. Может сходить к базе в разведку? Вдруг удастся освободить которую-нибудь из девчонок…"
"— Освободить, — фыркнул МакГрегори. — Беда, какие вы наивные, коллеги. Во-первых, подступы к базе стопроцентно охраняются так, что кошкун не прошмыгнет незамеченным. Во-вторых, кто вам сказал, что девчонки еще на базе? Сами же видели, сколько кораблей каждый день поднимается к крейсеру и сколько валится вниз.
Десятки. Если скелетики не уходят с нашей никчемной турбазы, значит, они что-то там затевают. Строят, ждут… не знаю. Но они там задержались. Так зачем, спрашивается, балласт под боком? В конце концов, всех наших могли и просто… того…
Тамура сердито скрипнул зубами, но ничего не сказал. Сориал скорбно вздохнул и потупился.
Крейсер гигантским необъятным блином висел в небе на западе. Центр этого блина располагался как раз над турбазой «Экзотик-тура»… экс-турбазой.
А как раз над переночуйкой располагался край. Странно это было видеть. На востоке, севере и юге — просто небо, обычное небо с птицами и облаками. А на западе — чудовищный сорокакилометровый диск, воплощение мощи и неотвратимости. Дальний его край терялся в белесой дымке, ближний же просматривался на диво ясно. Кто когда-нибудь глядел снизу на зависший над поверхностью планетарный крейсер — тот поймет. Чувствуешь себя не то что букашкой под подошвой великана — куда хуже.
