Смысл вот в чем: Тсурра однозначно свяжет прибытие бота и операцию на Табаске. И задумается: а зачем мы это сделали? И будет Шат Унве тщетно ломать голову и грузить аналитиков в поисках связи между двумя никак не связанными фактами. Ручаюсь, трогать бот они не станут. Станут только втихаря наблюдать и перехватывать депеши…
— …и этим надо воспользоваться… — сразу уловил суть Хемерсбрандт.
— Именно! Нельзя экипажу позволить просто пробездельничать там четыре недели, а потом выслать за ними дежурного спасателя. Надо их озадачить, изобразить бурную деятельность.
Пусть Тсурра грузит аналитиков, пусть ломает голову, пусть ловит черную кошку в темной комнате, хотя ее там нет в помине. Нам это только на руку.
— А кто там в экипаже? — уточнил командующий «Евразией». — Я не вдавался.
— Офицер, унтер и четыре десантника. Офицер — Дариуш Маримуца, ты его должен помнить.
— Помню, — подтвердил Хемерсбрандт. — В целом вроде толковый малый.
— Вполне толковый. Если справится и вернется — вполне можно представить на капитана.
— Слушай. — Хемерсбрандт уже листал деловой дневник одним глазом сканируя записи, а вторым кося на начальника штаба. — А чего им, собственно, на Ухте делать? Не снег же убирать. Давай их на Табаску переместим! Если Тсурра следит и выжидает, сквозь щит их скорее всего пропустят. Пусть дуют в район, где наши туристы войну затеяли. Пусть вместе попартизанят. Возможно, на них удастся оттянуть часть сил, занятых поисками искателей. А?
— На Табаску… Думаешь, пропустят?
— Конечно! Не реши шаты понаблюдать — бот бы уже сожгли.
Еще на подлете. Состав флота Тсурры у Табаски просматривал?
— Разумеется, просматривал. Да, ты прав, наверное.
— Готовь приказ. Передадим шифроканалом, с помпой, чтоб точно перехватили. Голые координаты броска, без мотивов и заданий. Если уж путать шатов, так по полной программе.
— Будет сделано. Все, я пошел… — Начальник штаба так и горел нетерпением, словно за сравнительно долгую воинскую карьеру еще толком не навоевался.
— А чего ты пешком все-таки? Только без обиняков.
Уже у двери Рудовски обернулся, храня на лице смесь нетерпения и озабоченности:
— Знаешь… Что-то не доверяю я сетям последнее время. А уж если твой кабинет прослушивается… Тогда все вообще зря.
— Не прослушивается, — буркнул Хемерсбрандт, хмурясь. — Запись ведется, но и защита тут будь-будь. Да и проверяемся шесть раз на дню.
— Я — восемь, — вздохнул Рудовски. — Ладно, пошел. Документ на подпись я с вестовым пришлю.
