И только потом осмотрел дело рук своих.
Камуфляж десантников действовать прекратил: генератор работал только на живых шат-тсурах. Так сделали специально, чтобы после боя легче было подбирать погибших. «Скелетиков» посекло осколками, побило взрывной волной — бункер изнутри больше походил на бойню. Литтл, слегка отрезвленный соком и видом изувеченных врагов, озирался посреди тесного помещения. Зачем-то, хватая трупы за ключицы, сволок их к стене и сложил один подле другого, в два правильных ряда. Потом узрел на голове одного из чужиков знакомую гарнитурку hands-free-коммуникатора.
Земного, между прочим, производства. Как ни в чем не бывало светился зеленый глазок готовности на коротеньком пестике микрофонной штанги, а секундой позже мигнул второй глазок: вызов.
Повинуясь внезапному порыву, Литтл подобрал гарнитуру и надел на голову. Коммуникатор работал в режиме объемной передачи. Чуть впереди Литтла сгустился видеостолб; в нем обнаружился шат-тсур, вопросительно глядящий на картинку внутренностей бункера.
От шат-тсура так и разило начальственностью; за спиной его виднелись другие шат-тсуры, свита.
И тогда мистер Литтл содрал коммуникатор, поднес видеодатчик к самому лицу, чтобы неведомый начальник мертвых десантников видел не то же, что Литтл, а самого Литтла, и свирепо прорычал:
— С вами, суки, будет то же самое! Я обещаю! После чего швырнул гарнитуру наземь и расплющил несколькими ударами ботинка.
Как он намерен исполнить данное обещание, Литтл еще не придумал.
Парламентерский бот дзанни
Система Пронг-30, доминанта ЗемлиБот вывалился из-за барьера в космическую пустоту, слабо разбавленную пылью и светом. Пронг-30 отсюда казался теннисным мячиком, ярким бликом на фоне несметных звездных россыпей. Бот финишировал вне плоскости эклиптики, в перпендикуляре, на расстоянии приблизительно равном расстоянию от Пронга-33 до светила. Теперь осталось отыскать на орбите нужную планету и проложить к месту встречи с нею аккуратную дугу в четверть окружности этой орбиты.
— Прибыли! — сказал унтер Раджабов и смешно крякнул, пошевелив ноздрями и усами.
— Опять табак нюхал? — с напускной строгостью спросил Маримуца.
— Я курить бросаю. — Унтер виновато шмыгнул носом. — Тяжкое это дело…
— Кутергин говорил, вовсе не тяжкое, — вздохнул Маримуца, одновременно шелестя клавиатурой астрогаторского пульта. — Он сам раз десять бросал."
"Раджабов фыркнул. В глубине души он завидовал некурящему Маримуце.
