Они не могли претендовать на высокие должности, они нуждались в дорогостоящих, в условиях космоса, условиях существования, но в их жизни была особая прелесть. Взять хотя бы радость созерцания. Газовые ризгеры, ридиаты, ормофаги обладали максимальными способностями к форматированию, однако их миры были темны, холодны, лишены атмосферы, а то и вовсе представляли собой скопления космических обломков или астероидных облаков. Лишь после третьего уровня форматирования они приобретали способность видеть и созерцать. Сам суперадмирал до сих пор не мог привыкнуть к этим способностям.
Что такое локальная телепортация или просмотр ближайших по времени перспектив? Всего лишь удобство для исполнения служебных обязанностей. А вот созерцание – это совсем другое.
Над одним из модельных столов схема несколько раз мигнула и, как показалось суперадмиралу, погасла совсем.
– Что там, полковник?
– Получилось, сэр! Остался один вариант! – обрадованно сообщил тот.
– И какие же планеты?
– Дорфон, Шпеер, Гуллифакс, Элистадо…
29
Накануне Джим и Тони посещали девушек.
Это случалось раз в две недели или чаще, если им того требовалось. Девушки всякий раз были новые, но все как одна – супермодели.
Они выглядели настолько безупречно, что со временем это стало надоедать, и напарники стали относиться к свиданиям куда спокойнее, чем в начале службы у канкуртов.
– Хочу свидания с нормальной девчонкой, – сказал Тони. Он уже целый час лежал на кровати, глядя в потолок.
– Зажрался ты, братец, – обронил Джим, торопливо набивая на клавиатуре комбинацию тизеров.
Затем он прервался и, откинувшись на спинку стула, стал задумчиво глядеть на экран.
– Сухарей хочу, – сказал он. – Чтобы поджаренные были и чтобы потом бросать их в томатный суп с капустой. Моя мама такой хорошо делала. А еще манной каши с… С ванильным сахаром… Эх, почему же цикл не идет? Не понимаю… А если так…
И он снова застучал по клавиатуре, выстраивая на экране новые столбики тизеров.
Спустя короткое время Джим победно вскинул руки и объявил:
– Есть! Я это сделал! Длинный, собирай железо!
– Чего? – не понял Тони.
Широко зевнув, он сел и спустил ноги на пол.
– Я написал конвертор для перекодировки дифтской программы обучения. Помнишь, которую мы у Эвистера сперли еще полгода назад?
– Не помню, – начал вредничать Тони. У него было плохое настроение.
– Никаких «не помню», Длинный! Ты тогда сказал, что мне ни за что не соединить несоединяемое, помнишь?
– Не помню, – угрюмо ответил напарник и вздохнул.
