— Сидеть! Свои… Простите великодушно — время такое. Приходится беспокоиться о безопасности, — Эдуард Михайлович Крамской ухмыльнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. Он не любил милицию. — Сережа! Уведи Барсика. И сам там побудь.
Здоровенный, под стать собаке, телохранитель принял четвероногого коллегу на короткий поводок, и они молча исчезли за дверью.
Переведя дух и уважительно покачав головой, посетитель закончил начатое движение — на свет появилось темно-красное удостоверение с гербом.
— Беляев Александр Борисович. Региональное управление по борьбе с организованной преступностью… А это мой коллега из госбезопасности.
Его спутник, смуглый мужчина с тяжелым подбородком и явственной лысиной, также продемонстрировал запечатанные в потертую кожу «корки» — хозяин заметил, что его удостоверение «по-комитетски» пристегнуто к карману цепочкой.
— Александр Ибрагимович.
— Очень приятно, — отмахнулся от предъявленных документов Крамской.
— Мне звонили… Чем обязан?
— Видите ли, Эдуард Михайлович… — начал Беляев, погружаясь в бежевое кресло, обшитое кожей. — Мы, к сожалению, редко появляемся, чтобы сообщить кому-нибудь нечто радостное…
Ожил пульт на столе:
— Все готово.
— Хорошо. Несите.
На пороге возникла одетая в строгое темное платье женщина лет пятидесяти с великолепной фигурой и умным запоминающимся лицом. Ловко сервировав столик, она вопросительно посмотрела на хозяина.
— Благодарю вас.
Мы сами, — отпустил ее Эдуард Михайлович.
Когда дверь за секретаршей закрылась, он утвердительно кивнул в ответ на изумленный взгляд Беляева:
— Да. Это она.
— Однако! — повернулся сыщик к своему спутнику. Тот, судя по всему, тоже узнал Марию Мягкову — звезду экрана, заслуженную артистку страны, прекрасную Ассоль семидесятых и роковую героиню русской классики в сериалах эпохи ранней перестройки…
— Недавно пришлось дать отпуск на неделю — приглашение пришло на кинофестиваль в Венецию… Ну и оплатил, конечно! — барски похвастался хозяин.
— Сколько же ей сейчас? Подождите-ка…
— О-о! Женщины не стареют — они увядают, как говорит мой парикмахер…
— Интере-есно! — протянул Беляев, предвкушая вечерний рассказ жене. — Как же…
— Все просто. Перефразируя известную мудрость — слава приходит и уходит, а кушать хочется всегда! Я плачу ей в тридцать раз больше, чем сможет любая киностудия.
