То, во что превратилась одежда, досыхало на балконе, а сам Виноградов сидел в халате на голое тело в ординаторской, коротая остаток ночи с местным «особистом». Все имущество — запаянное в полиэтилен, а потому не тронутое водой удостоверение капитана милиции и бумажник с мокрыми деньгами — лежало на столе.
Виноградов физически ощутил, как на затылок и плечи давит накопившаяся усталость. Калейдоскоп: барахтанье в соленой темнеющей на глазах воде, свинцовый борт российского «сторожевика», короткий путь на базу — со спиртом и пьяными слезами, грудастая медичка, обследование в госпитале…
— Ты сам иди поспи.
— Владимиру Александровичу был симпатичен умный и дотошный капитан третьего ранга Олег Неводник. Он знал, что «особисту» предстоит с утра опрашивать спасенных, будоражить агентуру по ту сторону перевала, рапортовать устно и письменно…
— Да куда же… — отмахнулся Олег, складывая карту и убирая в портфель пачку фотоснимков различных моделей вертолетов. Туда же легла цветная таблица всевозможных эмблем и опознавательных знаков.
— Значит, тебя не упоминать?
— Если возможно.
— Опер оперу глаз не выклюет! — хохотнул офицер. За все время он ни разу не поинтересовался, каким ветром занесло на теплые моря милицейского сыщика из Северной Пальмиры, — будет нужно, сам расскажет. Чувствовалась старая школа. — Устроим.
Вообще в последние дни Виноградову на хороших людей везло.
Если не считать, конечно, того гада с вертолета.
— Олег!
— А?
— Так кто это все-таки был?
— Кто… Я думаю — вардинцы, у них семь таких машин сейчас.
— Откуда?
— «Приватизировали», когда гвардейский полк выводили… У халкарских сепаратистов тоже вот вроде две единицы появились, хотя вряд ли, одну на прошлой неделе гадаевцы сбили — но это неточно.
— А эти-то где взяли?
— Где… может — купили, может — украли… Еще вот есть данные: из Восточной Германии — к «соседям», а потом своим ходом — или лётом — через границу…
— Бордель.
— А кто спорит?
— Вы уж того… разберитесь, а?
— Разберемся. И накажем. — Неводник сказал это так, что Виноградов сразу же поверил.
— Не так — так эдак, понял?
— Там на катере… Человек сто было. Женщины. Дети… — Владимир Александрович почувствовал, что скатывается в истерику.
Под окном затормозила вызванная «особистом» машина.
— Пора! В аэропорт провожать не буду, но…
— Спасибо, Олег!
— Сочтемся…
Через десять минут, придержав дверцу готового тронуться «уазика», Неводник негромко сказал:
— У них нет своих пилотов. Ни там, ни там. Это наши… бывшие наши.
