Побеседуешь. Вытяни из него все!
— Что — все?
— Когда я говорю все — значит, все! В первую очередь — про «бочку». Ну и остальное… Дальше — по обстановке, не мне учить. Только свяжись, сообщи о результатах.
— Будет сделано.
— И еще… Есть основания полагать, что контейнер поврежден взрывом. Это плохо. Очень плохо!
— Для кого?
— Для всех!
От тяжелого взгляда Степаненко Владимиру Александровичу стало на мгновение зябко. Мастер не шутил.
— Снимки возьми… Оплата — с сегодняшнего дня. Условия — как договаривались.
Вопросы есть?
Вопросов у Виноградова было много. Но на ответ рассчитывать не приходилось…
И снова — Прибалтика. Поднимаясь вверх по истертому булыжнику Старого города, Виноградов с грустью вглядывался в знакомые с детства сказочные уголки. Он любил эти горбатые, извилистые улочки, громады крепостных башен, узор шпилей и замысловатых флюгеров в печальном небе…
У россиян, подумал Владимир Александрович, после всего этого бардака возник новый вид ностальгии — ностальгии по утраченным окраинам некогда Великой Державы.
Была ведь пусть какая-никакая, такая-рассякая, но Великая, но — Держава! А теперь… Это нашим детям, пока несмышленым, будет потом все равно — что Финляндия, что Латвия, что Гондурас: заграница… Но для нас, например, тридцатилетних питерцев, всю жизнь гордившихся европейским уютом Риги не меньше, чем золотыми куполами Суздаля или рыбным богатством Камчатки?
— Его нет, к сожалению, — с вежливым акцентом ответила симпатичная старушка, разбиравшая в приемной редакции огромный желтый мешок с письмами.
— Сегодня, во всяком случае, не видела.
— Какая досада!
— Знаете что, молодой человек… Спросите у Бориса — он бывает там даже, пожалуй, чаще, чем здесь. — Собеседница кивнула в сторону обитой дерматином двери с табличкой на двух языках: «Заместитель редактора». Старушка напомнила Виноградову добрую и усталую учительницу, говорящую о непутевом, но любимом выпускнике.
— У Бориса?
— Вы, наверное, приезжий? Конечно… «У Бориса» — это кафе напротив, сразу за углом.
Там собирается русская молодежь — журналисты со всех газет. И с телевидения… Что-то вроде клуба, так?
— Спасибо большое, я схожу — спрошу!
— Не за что. Может быть, хотите передать? Или оставить записку?
— Нет, спасибо. Всего доброго!
— Всего хорошего!
…Ни охранника, ни швейцара в галунах, к чему так привык в неспокойном Питере Виноградов, на входе в кафе не было.
