Виноградов решил пока не напрягаться, тем более что навалившийся сверху мертвец особой свободы движения не давал. Хотя, конечно, если ребята задумали спалить «девятку» вместе с трупами, продуктами своего труда, чтобы концы в воду… Додумать эту увлекательную мысль Владимир Александрович не успел.
Тело, закрывавшее доступ к воздуху и свободе, небрежно стащили в сторону. Откинули вонючий край материи:
— Слава Аллаху! Живой?
Способность удивляться — это, наверное, последнее, с чем на свете расстается человек. Рассматривая снизу вверх спасителя, Виноградов вынужден был признать, что меньше всего ожидал увидеть эту изломанную физиономию профессионального боксера, пижонскую золотую цепь на багровой шее, нахальный прищур глаз.
— Да, господин Степаненко. Спасибо! — вежливо ответил он.
— Испугался? — Степаненко посторонился, переложив в левую руку пятизарядный охотничий карабин, только что бывший в деле. Тренированные лапы вытянули Владимира Александровича из салона, ловко орудуя ножом, освободили конечности.
— Теперь — да! Когда тебя увидел, — Виноградов, не удержавшись на ватных ногах, привалился к грязному боку машины. Нельзя сказать, что он был вполне искренен.
— Лука-авишь… — расхохотавшись, погрозил пальцем спаситель. — В «тачку», быстро!"
"Повинуясь команде босса, двое парней, один из которых перед этим перерезал унижавшие Виноградова веревки, подхватили Владимира Александровича и, стараясь не причинить лишней боли, отнесли его к сверкающему рядом ненашей белизной «форду».
Меньше чем через минуту раненая машина с мертвецами одиноко истекала бензином на пустынной в эту пору проселочной дороге всего в паре километров от крупнейшего шоссе Северо-Западного региона.
Ванная выглядела под стать квартире — не то чтобы совсем нежилая, но обжитая наспех и ненадолго. Закончив умываться, Виноградов мокрой рукой дотронулся до жгучей ссадины на макушке и зашипел от боли.
Почти мгновенно в зеркале отразилась скуластая физиономия одного из недавних спасителей.
— Все в порядке! — обернулся к неприкрытому проему двери Владимир Александрович.
Боец молча пропал из поля зрения.
Виноградов вытерся одним из по-гостиничному чистых махровых полотенец и вышел к хозяину…
— Прошу! — гостеприимным жестом Степаненко предложил ему занять место на мягком диване, с трех сторон обтекающем журнальный столик. — Употребишь?
На столике, кроме аппетитной горы разлохмаченных бутербродов, теснились какие-то баночки и коробки. Степаненко взялся за дымчатую бутылку «Абсолюта».
