Это была не лучшая поза для диалога, но капитан продолжал:
— Я Виктора просил самому ничего не делать. Подождать… Он, бедняга, меня не послушался, видимо, не знаю уж как, когда, но все это тебе высказал. Может, на совесть твою понадеялся? А?
— Он мне ничего не говорил…
— Врешь! Я даже догадываюсь, когда: в пятницу вечером, перед твоим отлетом на комбинат!
— Он мне ничего не говорил…
— Может быть. Может быть… Значит, ты сам догадался — ребята ведь в Уренгое жестоко опекали. Не так, как обычно? Да! Логично! Ты понял, что шеф если и не знает, то о чем-то догадывается, каким-то образом обманул охрану, дал сигнал своим дружкам в Питере… Сволочь! Где Виктор?
— Я не знаю… Он ничего не говорил…
Виноградов почувствовал, что коммерсант впадает в ступор.
Это было лишнее.
— Жить хочешь?
— Они меня все равно убьют… Убьют…
— Точно. И знаешь когда?
Кожин поднял на Владимира Александровича глаза.
— Я тебе скажу… Они очень скоро тебя убьют. Может быть, даже сегодня. Почему? Элементарно! Ты сейчас для своих друзей опасен.
И не нужен… Допустим, ты мне ничего не сказал. И даже допустим, что я охранникам-дебилам не дал тебя тронуть… Просто — отпустил! А? И где у них гарантия, что ты не сегодня, так завтра, послезавтра не заговоришь? Или допустим, что мальчик этот честолюбивый сам дурную инициативу проявит и без моего ведома тебя куда-нибудь в лесок вывезет… а там ты все скажешь, будь спокоен! А? То-то и оно… Поэтому я на месте твоих друзей тебя бы «грохнул». Не откладывая.
Борис Иванович опять заплакал.
— Жалко себя? Жа-алко… Есть другой вариант. Во-первых, ты мне даешь расклад. Полный. Потом мы берем тебя под охрану — думаешь, почему ты еще живой? А? Потому что тебя вовремя из города эвакуировали, дурашка! — Виноградов импровизировал от души, и у него, кажется, получалось. — Семью прикроем… Пойми! Нам главное — время выиграть, выйти на них, «перетереть»… А когда все кончится, ты уже ни для них, ни для нас не опасен будешь! В принципе, можно будет даже такое условие поставить — твоя безопасность.
Виктор придумает что-нибудь…
Кожин глядел на капитана, не отрываясь, впитывая каждый звук его вкрадчиво-рассудительного баритона.
— Из фирмы, конечно, придется уйти, сам понимаешь… И машину шеф отберет… Но — ладно! Это уж вы с ним между собой решите… Да ты же умный мужик, Боря! С нуля начнешь — поднимешься, а потом, со временем…
— А что с шефом? — Щеки Кожина порозовели, он уже принял решение.
