— Когда результат будет?
— Думаю, еще неделя. Дней десять…
— Смотри! Я в Москве наслушался… всякого. Если дело с портом не выгорит… Там счет уже не на миллионы — на миллиарды! Дол-ла-ров!
— Я понимаю.
— Ни черта ты не понимаешь, — тоскливо вздохнул толстяк. — Думаешь — уволят? Или просто шлепнут? Не-ет… Мы с тобой будем подыхать долго и трудно. И очень больно… Старайся. И Пинкертону этому скажи: сделает как надо, будет до старости икру ложками жрать и «баксами» подтираться. А нет — пусть лучше сам удавится.
Если успеет. Ясно?
— Да. Мы постараемся.
4
— A-а! Заходите, заходите… — День для Крамского прошел довольно удачно, и теперь, перед отъездом домой, он был даже не прочь развлечься беседой с Беляевым и его коллегой из компетентных органов. — Что нового на невиди…
Он вынужден был осечься на полуслове — гость из «регионалки» быстро приложил к губам палец. Затем поманил за собой удивленного хозяина. Выходя вслед за Беляевым, Крамской остановился рядом с уже очутившимся в кабинете Александром Ибрагимовичем, собираясь пропустить его вперед, но чекист отрицательно покачал головой — так надо! Пожав плечами, бизнесмен шагнул в холл, после чего Беляев плотно прикрыл обитую кожей дверь.
Крамскому стало не по себе, и он пожалел, что так уж скрупулезно выполнил телефонную договоренность: отпустить секретаршу, убрать личную охрану и Барсика… Хотя, конечно, пост у входа визитеров зафиксировал, если удастся нажать тревожную кнопку…
— Не волнуйтесь. Все в порядке, — угадав мысли хозяина, полушепотом сказал Беляев, — сейчас поймете… Только не говорите ничего! Вообще — ни слова, договорились?
— Хорошо, — вновь пожал плечами Крамской.
Он уже сообразил, что убивать или мучить его не будут.
— Пошли! — сыщик аккуратно открыл дверь в кабинет и посторонился.
Первое, что бросилось в глаза вернувшемуся в кабинет бизнесмену, — черный пластиковый дипломат, раскрытый прямо на его столе. Какие-то провода, индикаторы, никелированные детали непонятного назначения… Насупленный напарник Беляева медленно водил похожим на миноискатель прибором вдоль деревянной обшивки стен.
Крамской почесал переносицу — он был достаточно умен, чтобы понять суть происходящего.
Александр Ибрагимович переместился к шкафу, продолжая проверку. Когда его рука поднялась до уровня верхней декоративной планки, красный огонек индикатора отчаянно запульсировал: есть! Беляев аккуратно придвинул стул, взял лежащую на полке газету, расстелил ее, стараясь не шуметь.
