С первых же секунд жалею, что решилась. В груди немеет, дыхание спирает. Стискиваю руки вокруг Славы так сильно, как могу, и напрягаю бедра. Скорость запредельная, а контроля ноль. Он весь в руках парня, что неустанно выжимает газ, заставляя байк и дальше разгоняться. Новый рывок вышибает дух из тела, а когда я понимаю, что мотоцикл оказывается в вертикальном положении, не могу сдержать тонкий писк, что быстро перерастает в отчаянный крик безумного страха.
– Стой! Стой! Хватит! Остановись! – верещу я, но за рычанием двигателя и завыванием ветра Слава едва ли сможет разобрать мои слова.
"
"Удар сотрясает так, что вибрируют кости, оба колеса вновь оказываются на дороге. Мчимся дальше, не могу разобрать ничего вокруг из-за мутного стекла шлема. Хотя нет, это слезы. Пульс критически зашкаливает, и в какой-то миг я перестаю ощущать себя. Не остается ничего, кроме движения, похожего на полет. Ни единой мысли о чем-то, что было важно. Еще чуть-чуть – и мы, кажется, правда можем взлететь.
Тело снова отклоняется, распахиваю глаза и, проморгавшись, вижу бескрайнее темное небо, несущееся над нами. Из нутра поднимается буря и вырывается новым криком. На этот раз криком дикого восторга. Свобода! Да, именно так. Сейчас я чувствую себя совершенно свободной, потому что не смогла бы даже имени своего назвать. Нет меня. Нет ничего. И одновременно я ветер, я звезды. Я – все! Потрясающе!
Через несколько минут мы ощутимо замедляемся, а потом и вовсе останавливаемся.
Каждая мышца в теле горит и дрожит, кровь шумит в ушах, но еще через пару мгновений становится непостижимо тихо. Мы стоим на обочине трассы, вокруг никого, лишь темные поля и дорожные ограждения со светоотражающими фрагментами.
– Живая?
Тихо всхлипываю, отлепляясь от спины Славы, и онемевшими пальцами стягиваю с головы шлем, чтобы вытереть зареванное лицо.
– Ты что? Плачешь? Прости. Я-я… я никогда раньше с двойками не ездил.
Слава помогает мне слезть с байка, снимает шлем и опускает его на сиденье, затем тяжело вздыхает и отчего-то усмехается.
Только это не веселье, скорее растерянность и смятение с пылью из чего-то темного и непонятного мне.
– Он ведь нас обоих на понт взял, да? – спрашиваю я.
– Да.
– Зачем ты согласился?
– А ты зачем?
Смотрим друг на друга и молчим. Ответы не прозвучали, но что-то мне подсказывает, они были бы схожи. Мы оба хотели впечатлить Зимина, доказать ему что-то.
