Я никогда не припомню тебе это, ничего не потребую в надежде на перемены. Я просто хочу хотя бы раз побыть для тебя больше, чем…
Зимин отворачивается, его пальцы грубо впиваются в мои бока, заставляя замолчать.
– Неужели я совсем тебе не нравлюсь? – голос жалкий, уязвимый, ну и пусть. Это сильнее гордости, сильнее всего на свете. – Дим, я же… Я тебя…
Целую его в щеку, вожу губами по коже, проглатывая признание. В нем нет смысла, все и так очевидно. Зимин дергает шеей, сопротивляясь, и меня колотит изнутри от обиды и разочарования, но все меняется за один удар сердца.
Такой необычайно мощный, что с трудом можно вытерпеть. Дима зарывается рукой мне в волосы, обхватывает затылок и ловит мои губы своими – злобно, будто наказывает. Больше кусает, чем целует. Сжимает зубами мою нижнюю губу, шумно и горячо выдыхает и немного отклоняется. Если он хотел напугать меня этим, то придется обломаться. Прижимаюсь теснее к его горячей груди, обхватываю лицо. Кожу на ладонях покалывает легкая щетина, каждая клеточка тела звенит от восторга.
"
"– И это все? – произношу я и нападаю на него снова.
На этот раз уже не встречаю сопротивления. Сладкое безумие пробуждает жадность и призывает смелость. Языки сплетаются, влажные звуки затяжных поцелуев заполняют балкон, где становится слишком жарко даже для летней ночи. И если мы уже в аду, то я не против. Распаляемся все сильнее. Откровенные касания, невнятное мычание, вкус шоколада и рома во рту. Приподнимаюсь и перекидываю ногу через бедра Зимина, усаживаясь верхом.
Он грязно ругается, не отрываясь от моих губ, а я улыбаюсь в секундной передышке. Так восхитительно остро, так головокружительно ярко. Прохладные пальцы забираются под мою футболку, задирая ее. Касаюсь обнаженным животом каменного живота Димы, и удовлетворенное урчание вырывается из горла.
– Тише. Полегче. Ты же не хочешь меня убить? – говорит Дима, одурманенно глядя мне в глаза.
– От поцелуев не умирают, – слабо отзываюсь я, охваченная нестихающей эйфорией.
– Скажи это Шекспиру.
Леденящий холодок от кончиков его пальцев поднимается по ребрам, касается груди и заставляет судорожно вздохнуть, качнув бедрами от ощутимой пульсации между ног.
– А ты не соврал. – Опускаю взгляд, легонько поерзав. – Кое-что точно еще чувствуешь.
– Ксю, нам лучше…
– Тебе не нравится?
– Издеваешься?
– Тогда в чем проблема?
Вижу его смятение, страх и переживания, восставшие из пепла.
