Хочется ободрать кожу со своих рук, потому что в этот момент я не чувствую её прикосновений, но знаю, что чьи-то другие руки ласкают её».
«Я успел забыть, как это больно – не иметь возможности обладать женщиной, которую отчаянно хочешь».
Нет сомнений, он писал это не только для того, чтобы я узнала, хоть и понимал, что я в любом случае прочитаю. Он всегда говорил то, о чём думает, как бы это ни шокировало людей, особенно поначалу.
Заметно, что Олег не знает, как себя вести. Он нерешительно замирает в дверях кухни, поглядывая на приготовленную для него тарелку с кашей.
Я оттягиваю воротник пижамы и показываю следы его любви. Кажется, он ещё больше смущается, убирает мокрые пряди с лица за уши. Тогда я подхожу и целую в губы, а он отвечает на поцелуй.
Утро проходит по обычной программе, но, несмотря на это, на работу мы опаздываем. Наверное, дело в том, что Олег успевает потискать меня каждый раз, когда я прохожу мимо, на что уходит больше времени, чем можно рассчитывать. Пока я за рулём, он ведёт себя смирно, не мешая следить за дорогой, но как только мы заходим в лифт, снова обнимает, резко прижимая к себе, и подобно страстным мужчинам из мексиканских сериалов, чувственно проводит ладонями по моему телу, лаская бёдра, талию, грудь, через высокий воротник целуя шею.
Двери лифта открываются, и половина нашего проекта, ожидающая опаздывающую на утреннюю планёрку директоршу, замирает, таращась на нас. У некоторых от удивления отпадает челюсть. Олег опускает руки, а я поправляю платье.
Он идёт вперёд, но я успеваю окликнуть, выходя следом:
– Олег, подожди, – задерживаю его за рукав. Он поворачивает голову, ожидая чего угодно, но не лёгкого поцелуя в губы. – До вечера, – говорю я.
Он широко улыбается, кивает и уходит по коридору в сторону кабинета системных администраторов, где пару недель назад ему, наконец, поставили стол.
– Так, чего ждём? – обращаюсь я к ошалевшей толпе. – В зал переговоров. – И, громко цокая каблуками, иду впереди всех.
Планёрку веду намного жёстче, чем обычно. Переполняющая меня энергия бурлит, бьёт через край. Хочется прыгать, жестикулировать, призывать к активным действиям. Невыспавшийся народ угрюмо смотрит на меня, мечтая вставить спички в глаза и подозревая, должно быть, что их начальница сама недалека от получения диагноза. Я настолько бойко подбадриваю коллег, что, забывшись, закатываю рукава кофты, открывая вид на моё новое украшение, оставленное губами Олега.
