Олег первый опускает свои, ссутулившись, зависает взглядом на одной точке. Впечатление, что он потерялся между своим собственным внутренним миром и реальностью.
– Олег, Оле-е-ег, – зову я, коснувшись его плеча, но он не реагирует.
– Оставь его, – говорит Катя, махнув рукой. – Скоро придёт в себя. Давайте уже спокойно поедим. – И обращается к детям: – Какой момент в мультике вам больше всего понравился?
Пока те наперебой рассказывают свои версии, несколько дополненные и приукрашенные, я смотрю на Олега, который так и не шевелится, лишь изредка медленно моргает.
С трудом борю острое желание поводить рукой перед его глазами, побоявшись, что этот жест может быть воспринят как издевательство над больным человеком.
Через какое-то время он возвращается в наш мир, удивлённо оглядывает присутствующих, затем пытается вникнуть в тему разговора, но слушает рассеянно, ничего не комментируя. В конце концов, сухо прощается и уходит домой.
– Не нравится мне, что он живёт один, – вздыхает жена профессора, провожая сына взглядом.
Поджимает губы, когда тот останавливается, что-то говорит воздуху, потом дёргает как будто за руку невидимого человека и тащит его к выходу.
– Он действительно кого-то видит или притворяется? – робко интересуюсь я.
– Никто этого точно не знает, но нейролептики должны блокировать слуховые и зрительные галлюцинации. Хотя, может, и они уже не помогают, – снова вздыхает женщина.
– А вы не хотите поговорить с ним по душам? Спросить напрямую?
– Я пробовала много раз.
Он отвечает туманно, в духе своих философских теорий, которые его и погубили. Тот же Ясперс считал, что достижение предела бытия и мышления прозревается человеком в пограничных ситуациях, таких, как страдание, борьба, смерть. Иногда мне кажется, что Олег решил провести эксперимент над собой, познать свой предел.
– Что ты несёшь, Инна! – рявкает профессор. – Хочешь сказать, что он специально сделал это с Алиной, чтобы через свои страдания подтвердить или опровергнуть эту, без всяких сомнений, лжетеорию? Жаль, этого философа нацисты не расстреляли, когда была возможность!
– Там была ошибка, да? Он ошибся в дозировке лекарства для Алины, так? – спрашиваю я, решив, что самый момент всё узнать из первых уст.
– Давайте не будем об этом! – восклицает Катя. – Мы уже пережили этот кошмар четыре года назад, сейчас только-только всё стало хорошо. Не знаю, как вас, но меня вполне устраивает сложившаяся ситуация. Олег работает, тянется к людям.
