– Почему это мои нечётными?
– Ну давай наоборот. Как разница! – негодует она, освобождаясь от моих рук, которые давно отложили блокноты в сторону и теперь вовсю шарят по её пижамке. – Олег, я серьёзно. Ты издеваешься надо мной?
– И в мыслях нет. – Я с трудом сдерживаю улыбку. Ну какая ещё книга, когда мы не виделись неделю! Нужно решать проблемы в порядке их срочности и важности. И в приоритете сейчас – моя дикая жажда её тела. – Быстро в ванную, делай тест. Мне нужно знать, как любить тебя этим вечером. Я подойду через минуту.
Мы включим душ. Уверяю, твоя мама ни о чём не догадается. Пулей, Аль, я не шучу.
– Обещай, что потом серьёзно подумаешь над моей идеей.
– Живо! – рычу я ей, успевая ущипнуть за упругую попку прежде, чем Аля убегает в ванную.
Даже не знаю, какой результат хочу получить больше. Удалось или нет? Для меня имеет значение только то, что после пережитого Аля предпочла остаться рядом. Наверное, пусть будет так, как мечтает она. Я давно не живу амбициями и стремлением соперничать с отцом.
Мне очень повезло: своей больной головой удалось понять не слишком поздно, что больше всего я мечтаю делать счастливой любимую женщину. Пусть большой ценой, но я обрёл новую цель в жизни.
Аля не знает, каким я был до диагноза, что к лучшему. Когда мы с ней познакомились, я уже мыслил иначе. Больше не считал окружающих неудачниками и… как бы правильно выразиться… признавал их право на существование. Хотя раньше меня не раздражали только пациенты, то есть люди, добровольно признающие, что зависят от меня, что меня нужно слушаться.
Болезнь научила терпению, указала на место, находящееся позади толпы. Тяжело приходилось моему эго, но я делал успехи. Старался облегчить окружающим их участь находиться рядом – одни Эмиль с Эм чего стоили. Семимильными шагами я двигался навстречу миру и должен признаться, был к нему ближе как никогда раньше, в том числе до диагноза. Пережитые ужасы в клинике, отвращение знающих о моём недуге людей – это кара, которую я должен был принять, чтобы позволить себе вцепиться во второй шанс.
"
"Как ни странно, но диагноз никогда не отталкивал Алю. Её страшила неизвестность, с которой приходилось сталкиваться, – тайны, недосказанности, запретные темы. Теперь таковых не осталось. Два года назад мы решили начать заново строить семью, теперь уже ничего не скрывая друг от друга. Она сама предложила попытаться, и я ответил согласием. Из клиники поехал сразу к ней, правда, первые месяцы ночевал на диване.
