Шаги за спиной слышатся всё отчётливее, я вздрагиваю, когда ботинок преследователя с громким всплеском погружается в лужу, затем следует невнятное матерное ругательство, произнесённое хриплым голосом. Случившееся спокойствия не добавляет.
Поворачивать обратно слишком поздно – до оживлённой улицы расстояние такое же, как и до машины, столкнуться лицом к лицу с незнакомцем не хочется, доставать телефон страшно, так как этот жест может спровоцировать предполагаемого преступника на более решительные действия.
Совсем рядом шуршат спортивные штаны, брякают застёжки на куртке, доносится кашель. Незнакомец равняется со мной, и в тот момент, когда он должен меня обогнать (а ведь в глубине души я не сомневаюсь, что опасность, исходящая от идущего позади мужчины, не более чем плод моего больного воображения), он спрашивает насмешливо и низко:
– Почему такая красивая девушка гуляет ночью в одиночестве?
Вздрогнув от неожиданности, я позволяю себе рассмотреть возвышающегося надо мной на полголовы незнакомца, по-прежнему прячущего под тёмным капюшоном взгляд или намерения по отношению ко мне.
Его чёрная неухоженная щетина, мятая одежда и душок перегара завершают образ маньяка-психопата. Шаг я не замедляю.
– Меня встречает муж, давайте разойдёмся по-хорошему.
Я крепче прижимаю к себе сумку, вспоминая, что ценного в ней лежит и насколько проблемным будет сейчас с ней расстаться. Права, паспорт, кошелёк, несколько кредиток, телефон.
– Да никто тебя не встречает, мэм.
А вот я провожу. К себе домой. Пошли, тут недалеко. Заварю чаёк, то да сё.
– Идите куда шли, – грубо отвечаю, припоминая, что на лавочках во дворе дома, как раз недалеко от того места, где я бросила машину, частенько собирается молодёжь, распивая пиво, ругаясь с бабушками, живущими на нижних этажах. Подбодрившись идеей, что при свидетелях идущий рядом пьяница не посмеет распускать руки, я добавляю: – Отойдите немедленно, а то я вызову полицию. – Голос звучит уверенно.
На пару секунд незнакомец действительно отстаёт, но потом снова возникает рядом, уже с другой стороны, а я вижу в пятидесяти метрах от себя машину, освещённую скудным светом единственного в запущенном дворе фонаря. Днём этот двор казался милым, хоть и неухоженным. Летом он утопает в зелени. Он был старым, неубранным, но никогда не виделся опасным.
– Ну и где твой муж? Заканчивай ломаться, мэм, видно, что ты тут не просто так гуляешь.
