В метре от поваленной вековой сосны он видел чернеющее пятно и пока не определил, что это. Скорее всего небольшая ямка, промоина, и как раз в том месте, где его появление — со спины и чуть сбоку от дозорного — будет внезапным и самым оптимальным. Веток в том месте на дереве нет, словно его готовили к неожиданному маневру, который может занять считаные мгновения или растянуться на долгие секунды. Всё зависело от Косицина — какой способ он выберет для снятия часового. Главное, чтобы было бесшумно.
Ну точно — промоина, окончательно определился боевик, вползая в укрытие вроде небольшой траншеи, с сыроватыми стенками и обледеневшим дном.
Лед — это плохо, хорошего толчка ногами не получится, а отталкиваться от дальней стены — неудобно. Придется сантиметр за сантиметром вылезать из ямы, а перелезать через ствол — еще медленнее. В трех метрах впереди Косицина скрывался «гоблин», спецназовец. Это сейчас он ничего подозрительного не слышит и не видит, поскольку против него работает такой же профи, но он способен на одном чутье сотворить чудо.
Он среагирует мгновенно — не хватит времени достать его в прыжке, наделает шуму, и чем закончится дерзкая вылазка, уже сколько-нибудь точно не сможет сказать никто.
Найдя под ногой надежную опору, Косицин одним рассчитанным движением пододвинулся к поваленному дереву и взялся за него рукой. Подобрав под себя ногу и удерживаясь кончиками пальцев, которые в свою очередь нашли опору в изломах могучей коры, боевик подтянулся к сосне вплотную и уже закинул было на нее ногу, чтобы так же неслышно оказаться по другую сторону и атаковать противника, как вдруг замер, услышав в стороне треск сломанных сучьев.
Косицин поднял к плечу руку и, будучи уверенным в том, что Зия Могуев видит его, подал сигнал по заранее изученным жестам: «Внимание! Еще один. Их двое!» Алексей осторожно отпустил руку и сполз в канаву, затаившись там. «Смена дозорного», — подумал он и не ошибся. Он остался совершенно спокоен, находясь в двух-трех метрах от спецназовцев. События, по его мнению, теперь будут развиваться лишь по одному сценарию: кто-то из двух дозорных доведет боевиков до базы.
Или покажет путь, что не имело принципиального значения."
"Порой Косицин жалел, что не с самого начала стал собирать с убитых им солдат и офицеров индивидуальные жетоны, их у него набралось четырнадцать штук. К тому же не всегда удавалось снять с убитых бирки и православные крестики. А так список убитых и казненных им военнослужащих приближался к тридцати.
