В частности, просканировал подполковника Коваля всё на тот же надоедливый вопрос: чувствует ли тот вину на себе, на своем, несомненно, важнейшем аппарате? Попытается ли он продемонстрировать перед высоким штабистом естественное поведение собаки, попавшей под брызги проезжающей мимо машины? Станет ли он отряхиваться?
— Уверен ли я на сто процентов, это вы хотели спросить? — Артемов тщательно затушил в пепельнице сигарету. — Как я могу быть на сто процентов уверенным, Евгений Петрович? Для того и приехал. Для этого мы сейчас же и начнем определять круг лиц, в ряды которых могла затесаться «моль».
У вас есть свои соображения по этому поводу?
У начальника штаба соображений не было, он, видимо, еще не оправился от удара. Потому перевел взгляд на майора из особого отдела. Василий Тимашев был моложе, удары держал лучше, зону ответственности — меньше (снова несправедливые по отношению к местным офицерам мысли полковника Артемова).
— Во-первых, товарищ полковник, я бы исключил рядовой состав.
— Почему? — поинтересовался Артемов, хотя ответ знал: он сам не раз и не два мусолил его в своей голове.
— Хотите сказать, что рядовой диверсант не способен нанести ощутимый удар в ВАШЕМ тылу? — акцентировал он. — Разве не рядовые несут караульную службу на секретных объектах, коих в вашем центре несколько? Например, склад артвооружения. Или склад со спецсредствами. Или просто расстрелять спящих «товарищей». Убить офицера старшего состава для него не работа? В конце концов просто информация: расположение объектов учебного центра спецназа, включая штаб, склады, казармы, расписание обычной и караульной службы, работа КПП.
На последний пункт обратите особое внимание, майор. Хотя я перечислил далеко не всё.
Артемов с ходу запоминал звания, должности, фамилии, имена, отчества. Сейчас же имя майора Тимашева вылетело из головы, хотя именно этот особист встречал его на аэродроме. Василий, кажется.
— В этом деле мелочей нет и быть не должно, — продолжил он, только сейчас подумав вдруг об обычной проверке. Что, если в учебном центре так до конца и не поверили в реальность происходящего? Ладно, им же хуже.
— Работу предлагаю начать с проверки всех — офицеров и рядовых спецназовцев, кто когда-либо находился в чеченском плену. И неважно, были ли они освобождены в ходе спецопераций: чеченские боевики мастера провокаций. Этим контингентом военнослужащих и недавно прибывшими для прохождения службы я займусь лично. Дальше распределим работу следующим образом...
Оперативка затянулась.
