Опытный в делах такого рода полковник в этом не сомневался.
Водителю «Волги», на заднем сиденье которой расположился Артемов, общего фона работающего двигателя и шелеста колес по дороге показалось мало, и он включил радио: на волне вещал «Маяк-24»; как всегда, новости были отнюдь не мирными. «В Генштабе Вооруженных сил России началась проработка возможности объединения всей авиации специального назначения под командованием ВВС. В состав Военно-Воздушных Сил предлагается передать все воинские части и подразделения транспортной и специальной авиации из состава видов ВС и родов войск, главных и центральных управлений Министерства обороны Российской Федерации.
Однако на имя главы военного ведомства Сергея Иванова отправлены доклады от командующего ВДВ, начальника Главного штаба ВМФ, начальников штабов Космических войск, РВСН, в которых обосновывается необходимость сохранения существующего положения. Переходим к зарубежным новостям. Сегодня, 13 апреля, в Кабуле близ американского посольства и подразделения международного миротворческого контингента прогремел взрыв.
В районе города Хоста взлетел на воздух начиненный взрывчаткой автомобиль. Все четверо пассажиров погибли, среди них находился сотрудник разведки режима талибов»[6]."
"Сняв фуражку и отерев внутреннюю кожаную кромку носовым платком, Артемов, в своем начальственно скрипучем кожаном плаще тянувший по меньшей мере на генерал-полковника, довольно резким голосом попросил водителя «сменить музыку».
Во-первых, он немного устал от перелета, во-вторых, не хотел загружать мозги даже сколько-нибудь полезной информацией.
— Что у тебя есть чуть погромче?
«Чуть погромче», на взгляд водителя, одетого с иголочки, было «Радио России». Но он, возивший и полковников, и генералов, и их высоких гостей, быстро смекнул, куда клонит его сановный пассажир. Он вставил в деку японского «Пионера» лежавшую сверху кассету, загодя прибавил громкости, и в мощных задних колонках грохнул слегка резаный рок-н-ролл «Морального кодекса»:
Глаза горят огнем,
В душе тревога.
Разлука не для нас,
Но труба зовет!
«Не громко?» — спросили глаза водителя, блеснувшие озорным огнем в панорамном зеркальце. Артемов счел за благо не отвечать — хотя мог бы откликнуться: мол, солист «Морального кодекса» Мазай старше меня. По возрасту. И вообще 39-летнему Артемову нравилась такая музыка.
