С сугубо официальных, информационных строк Михаил Васильевич переключился на должностные, или служебные. Перед ним лежал рапорт командира отряда особого назначения майора Николая Свидина, которого и поджидал Артемов. Майор Свидин со своим батальоном, усиленным тремя расчетами АТС-17, проводил операцию по блокированию крупкой банды боевиков в Автурах. Согласно боевому распоряжению Командующего ОГВ №... «отряд Свидина в составе трех разведгрупп на 4 вертолетах Ми-8 десантировался посадочным способом в районе с.
Автуры».
Почерк у комбата странный, отметил полковник Артемов. Не мельчи — сказал бы он майору, будь он на месте учителя. Буковки, выведенные шариковой авторучкой, мелкие, но широкие, словно объемные. Трехмерные — пришло сравнение. Вот говорят, по почерку можно определить характер человека. Полковник улыбнулся, соглашаясь: можно, если прочесть досье на этого человека, написанное его же рукой.
Полковник Артемов, ответив на приветствие комбата и указав место за столом, отметил его нервозность, вызванную усталостью, суетливые движения рук.
«Как и я, без работы жить не может», — похвалил и себя, и собеседника полковник.
Михаил Васильевич начал беседу с напоминания о том, что во время спецоперации, проведенной майором Свидиным, в плен сдались два боевика. Один из них — Леча Мавлидов — вчера был обнаружен в камере временного содержания мертвым.
— Порвал рубашку на полоски, сплел веревку и вздернулся, — детализировал полковник, как раз прибывший из Москвы затем, чтобы лично побеседовать с задержанным Мавлидовым.
Майор пожал плечами и приподнял бровь.
— Надеюсь, рубашка была не моя.
А его холодный взгляд мог поставить точку в едва начавшейся беседе: «Туда ему и дорога».
— Он так и не успел дать показания, — продолжил полковник, понимая, что показания не успели взять силовики.
Нужно было колоть Мавлидова сразу, зацепившись за его «чистосердечные признания», сделанные в первые минуты после сдачи спецам комбата Свидина.
Именно настрой чеченца на сотрудничество с правоохранительными органами и успокоил последних. Они дали ему передышку, и Леча перекрыл кислород и своим дыхательным органам, и органам правопорядка. Шустрый парень. По большому счету бандит не знал, что ему делать и как себя вести. Поначалу он просто спасал свою шкуру, а после, когда сказал ""а"", пораскинул мозгами: продолжение для него «смерти подобно».
