Его соседом по площадке был Колун — Вадим Рычкалин, обладающий сокрушительным ударом; Колун мог разбить пачку противокислотных плит из десяти штук, каждая — в полкирпича толщиной.
Упырь был наблюдательным парнем, от него не ускользнула внутренняя борьба сержанта, и он мысленно одобрил его поведение. Не мог понять одного: по какой причине Рудгер Хауэр взъелся на этого боевого пацана. Спросил его и получил от латыша короткий и хлесткий ответ: «Отвали!». Вряд ли причина в дерзком ответе Литвинова, едва он переступил порог роты и выслушал «претензии» старшего сержанта: «Чего ты допиебалгся до меня?»
— Ты ничего не слышал о предстоящих учениях? — спросил Седов Литвинова.
— Нет, — покачал головой сержант.
— Меня назначили командиром группы условного противника, на техническом языке — экспертная группа спецназа, в которую входят инструкторы центра. Задача моей РДГ — диверсия на Южно-Уральской железной дороге: подрыв состава с военной техникой и уничтожение боевого сопровождения. Тебя, скорее всего, поставят во главе противодиверсионной группы.
Думаю, твоя задача ясна."
"Седов, принимавший участие в планировании учебной задачи, легко представил ситуацию, когда группа «противодиверсантов» попадет в руки экспертной группы спецназа (а попадет она стопроцентно): «опеку» над Литвиновым (боевым парнишкой, повторился в мыслях Упырь) возьмет на себя Пиебалгс. И это казалось старшему прапорщику, умеющему разбираться в людях, ценящему в солдатах боевые и профессиональные качества, несправедливым.
Точнее, не совсем правильным. Неизвестно, чем руководствовался Седов, назначенный командиром ЭГ, — скорее всего симпатиями к младшему товарищу, его мастерству и трепетному отношению к оружию, — когда предложил Литвинову зайти к нему в гости.
Жена Упыря работала в парикмахерской и находилась на своем рабочем месте. Так что их беседе, которая началась с чашки горячего чая, никто не мешал. Всеволод положил перед собой чистый лист бумаги, взял карандаш. Глянув на подчиненного и спрятав за густыми бровями и склоненной головой усмешку, он размашисто начеркал на бумаге несколько штрихов.
— Вот смотри, Сашка. Это место нашей выброски — забрасывают нас завтра. Твою группу доставят в район 14 апреля. В этот же день получишь подробную карту местности и сможешь наложить на нее мои наброски — а пока это рельефно-точечный шрифт для слепых, — черно сострил Упырь. — Не думаю, что планировщики изменят решение, — продолжил он, — хотя как знать.
