Оттуда раздавались громкие голоса:
— Мы дураки! Мы идиоты! Мы ищем погреб! В час ночи!
— Заткнись и посвети сюда. Кажется, нашел. Я... спущусь первым?
— Нет, я спущусь первым!
— Заткнись!..
— Ну что, нашел?
— Блин! Тут, в натуре, убежище. И рация. Даже печка есть.
— Печку вытащи в первую очередь.
— Заткнись!
— ""Дельта"", я «Кама-2». Ответьте «Каме».
— Слышу тебя, «Кама-2».
— На связи Ротвейлер...
Миротворцу всегда хватало выдержки. Тем не менее сейчас, когда в трех десятках метров он видел Седова и Шарова, окруженных бандитами, едва сдерживал себя, чтобы не надавить на спусковой крючок автомата.
Вот только не ясно было, вышли они в эфир или нет. Зато время, что Миротворец гонялся сам за собой, вполне могли связаться со штабом.
Ничего не ясно. Капитан и прапорщик, спутанные по рукам и ногам, сидели друг к другу спиной. Ноги Седова вытянуты, свои капитан поджал под себя. Радиостанция рядом. Антенна покачивается под слабым напором набежавшего ветерка. Магомедов всё еще красуется со своим автоматом.
Остальные боевики, видимо, ждут решения командира. Который, не дожидаясь арабов, форсировал события. Считал, наверное, что дело с разведчиком уже в шляпе. Вроде бы это было на руку Мельникову, однако тревога не отпускала его. Сумел Ротвейлер передать сообщение или нет? Если сейчас активизироваться, то у Седова и Шарова останется приличный шанс не быть убитыми: боевики и сами не тронут их, и постараются оградить от автоматного огня. Но если сеанс состоялся, всё получится с точностью до наоборот.
Считай, наговорили в трубку свой собственный смертный приговор.
Думай, думай. Соображай.
Седов... Быстро сломали мужика. Не могли не сломать. Шаров... Капитана сломали давно, еще в двухтысячном, когда он попал в чеченский плен. Обычно люди, перенесшие зверские пытки, издевательства и унижения, уже не в силах сопротивляться. Это сидит у них в голове, в каждой кричащей от воспоминаний клетке, в каждом нерве. Наружу выходит всё — боль, муки, надругательства. Страх вновь пережить всё это ломает человека в два счета.
Как сухую палку о колено.
Мельников вгляделся внимательней. Чего медлит Магомедов? Опасается повторного вызова «Дельты»? Ни черта не разберешь! Немая сцена.
Думай. Соображай.
Мельников думал лишь о них, о товарищах, о себе в таких ситуациях думаешь меньше всего. О смерти вообще не думаешь. Первый свист пули над головой гонит ее прочь. Но она всегда рядом. Уже не маячит перед глазами, а стоит за спиной. Главное, не видно ее. Привыкаешь.
