Не тот, который ему предложил Магомедов для обработки прапорщика, а трофейный, принадлежащий капитану Шарову. Не меняя позы, словно опасаясь, что его движения могут выдать его мысли на расстоянии пары сотен метров, Батерский тихо сказал:
— Он здесь.
— Кто здесь? — спросил Магомедов.
«Он не имеет имени...» — Батерский повторил, как заклятье, заученные слова. Они отозвались в его голове медным звоном: «Он срастается с полями, лесами, оврагами, становится духом этих пространств — духом опасным, подстерегающим, в глубине своего мозга вынашивающим одну мысль: свою задачу».
Нет, это не заклятье. Это проклятье, вывешенное на обозрение в штабе учебного центра. Предостережение. А раньше читалось как молитва, обращенная не к всемогущему богу, а направленная внутрь себя, в самую глубину души.
— Он здесь, Адлан. Миротворец здесь. Тайник находится в ста метрах отсюда. — «Он всё сделал правильно, но он не знал.
.. о предательстве Седова». — Слышишь, Сева? Он не знал о твоем предательстве. Это ты убил двадцать человек. — Батерский резко повернулся к Магомедову. — Надо уходить, Адлан. Ротвейлер наверняка передал в центр сообщение. Надо уходить, пока нас не обложили. А если вызовем вертолет, то дураку будет понятно, кем он будет набит до отказа. Они примут нашу игру."
"«Они примут нашу игру», — мысленно повторил Магомедов. Примут. Но не будут знать, что правила ее изменены.
— Ты еще не разучился стрелять? Попадешь в бак «вертушки»? А мы поможем. Посмотрим, как прыгают десантники без парашютов.
Адлан своими глазами видел, как падают российские вертолеты, не защищенные не только от «стингеров» или «игл», но и от обычного стрелкового оружия. Несколько очередей из автоматов, и летающий гроб рухнет на землю.
Внезапно Адлан переменил решение. О том, что лишь один человек сорвал все планы, он вспомнит еще не раз, а пока нужно примириться с обстоятельствами, которые оказались чуть выше возможностей.
Как планка, установленная в секторе для прыжков, — всего-то пара сантиметров, даже вблизи разницы не видно, а на деле эти жалкие сантиметры становятся непреодолимым препятствием.
Он подумает и о том, что эта операция делалась с наскока, чуть-чуть не хватило времени на доработку, шлифовку всех деталей.
