Минуты, которые нам были отпущены, исчезают, падают, как сухие листья с дерева. Пересекаю комнату и беру наши пушки, но зуд в глубине моего сознания не исчезает. Я прокручиваю в голове то, что сказал мне вчера Тобиас. Альтруист пожертвует собой ради вас только в том случае, если для него это последний способ показать, что он вас любит. А с Калебом явно не тот случай.
46. Тобиас
Мои ноги скользят по заснеженной мостовой.
– Ты не привил себя вчера, – говорю я Питеру.
– Ты прав, – отвечает он.
– Почему?
– А зачем, собственно, мне тебе рассказывать?
Провожу большим пальцем по флакону и заявляю:
– Ты догадался, что у меня есть сыворотка памяти, ведь так? Если ты хочешь получить дозу, тебе не повредит объяснить мне причину.
Он молчит.
– Я бы предпочел просто взять ее у тебя, – бурчит он, наконец.
– Попробуй, – парирую я.
– Ты, наверное, думаешь, что хорошо умеешь драться, но ты недостаточно хорош, чтобы победить меня.
Без предупреждения он сильно толкает меня, я поскальзываюсь и падаю.
Мой пистолет летит на землю, исчезая в сугробе. «Что же, пора бы мне соображать», – думаю я и поднимаюсь на ноги. Питер хватает меня за воротник и дергает, я скольжу снова, только на этот раз сохраняю равновесие и локтем бью его в живот. Он пинает меня в ногу, которая моментально немеет, хватает за полу куртки и пытается подтащить к себе.
Его рука нащупывает карман, где лежит сыворотка. Стараюсь оттолкнуть его, но у меня не получается: его положение слишком устойчиво, а моя нога до сих пор ничего не чувствует.
Я концентрируюсь. Со стоном разочарования, завожу свободную руку назад и ударяю Питера в челюсть. И оно того стоило. Питер кричит и отшатывается от меня.
– Понимаешь, почему ты проиграл тогда бой? – спрашиваю я.
– Да. Ты жестокий. И ты считаешь себя особенным. Думаешь, что все вокруг – слабаки, в отличие от тебя.
Он встает, но я отпихиваю его в сторону, и он снова растягивается на снегу. А я наступаю прямо ему на горло. Наши глаза встречаются, они у него – большие и совершенно невинные.
– А ты, конечно, не особенный, – рычу я. – И мне нравится причинять людям боль. Я могу сделать самый жестокий выбор. Разница между нами в том, что я иногда сдерживаюсь, а ты нет. Ты – злой.
Перешагиваю через него и иду вниз по Мичиган Авеню. До меня доносится его дрожащий голос:
– Поэтому мне и нужна сыворотка.
Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.
– Я устал быть таким, какой я есть, – продолжает он.
