Я не могу зайти к нему в палату и, глядя на него через стекло, представляю, что он спит. Вдруг он начнет улыбаться и шутить? Если бы я приблизился к его койке, я бы, наверное, понял, что в нем почти нет жизни и поражение мозга стерло все приметы знакомого мне Юрайи. Я стискиваю кулаки.
Из другого конца коридора, засунув руки в карманы синей формы, ко мне направляется Мэтью.
– Привет, – здороваюсь я.
– Я сейчас сделал прививку Ните. Она поправляется.
– Отлично.
Мэтью постукивает по стеклу костяшками пальцев.
– Значит, ты собираешься доставить сюда его семью? Трис мне сообщила.
– Брата и маму, – киваю я.
Я уже встречал их мать: невысокую женщину, держащую себя уверенно и властно. Ханна – одна из тех редких лихачей, кто все делает тихо и без излишней показухи. Она мне нравилась, но в то же время я побаивался ее.
– Отца у них нет? – спрашивает Мэтью.
– Умер, когда Юрайя и Зик были еще совсем мальчишками. Обычное дело среди лихачей.
– Понятно.
Некоторое время мы молчим, и я благодарен ему за понимание.
Его присутствие удерживает меня на поверхности, не давая с головой погрузиться в горе. Я знаю, что Кара была вчера права, сказав мне, что я не убивал Юрайю. Но я по-прежнему не могу в это окончательно поверить. Наверное, так будет всегда.
– Я не раз хотел спросить тебя, – заявляю ему наконец. – Почему ты помогаешь нам? Ведь ты сильно рискуешь, участвуя во всем этом, хотя личной заинтересованности у тебя нет.
– Вообще-то есть, – разводит руками Мэтью. – Но история длинная.
Он начинает теребить шнурок, завязанный на шее.
– Была здесь одна девушка, – начинает он. – Из генетически поврежденных, а это означало, что я не должен был встречаться с ней. Ведь мы должны убедиться, что соединяемся с «оптимальным» партнером, чтобы произвести на свет генетически здоровое поколение. Но кровь тогда бурлила во мне, а в «запретном плоде» было что-то привлекательное, поэтому мы начали встречаться. Я никогда не думал, что наши отношения перерастут во что-то серьезное, но…
– Но так стало, – вставляю я.
– Ты прав, – кивает он. – Она-то и убедила меня, что позиция Бюро по проблеме генетических повреждений неправильная. А потом на нее напала шайка «ГЧ» и избила. Она была остра на язык и не хотела смириться с отведенным ей местом. Она сделала, а возможно, и нет, но…
Присматриваюсь к шнурку на его шее. Всегда думал, что он черного цвета, но теперь я вижу, что на самом деле, он – зеленый, то есть цвета форменной одежды вспомогательного персонала.
