– Давай вернемся обратно.
– Ты в порядке?
– Да.
Вдруг до нас доносятся выстрелы и крик:
– На помощь.
Местные разбегаются в разные стороны.
– Это Джордж, – восклицает Амар и ныряет в закоулок направо.
Несусь за ним, но вскоре теряю его в лабиринте халуп и остаюсь одна. Несмотря на мою альтруистическую реакцию сочувствия к людям, живущим здесь, меня охватывает страх. Если они прозябают в таких же безнадежных условиях, как наши бесфракционники, то мне есть чего опасаться.
Кто-то хватает меня за руку и тащит под один из алюминиевых навесов.
Стены внутри затянуты синим пластиковым брезентом, который служит для защиты от дождя, на полу – фанера. Передо мной – невысокая худая женщина с измученным лицом.
– Не надо тебе там стоять одной, – бормочет она. – Они готовы наброситься на любого, неважно, молод он или стар.
– Кто?
– У нас в Округе полно всяких нехороших людей. Многие настолько обозлены, что способны убить любого, кого посчитают своим врагом. Впрочем, не все из нас озверели до такой степени.
– Спасибо за помощь, – благодарю я. – Меня зовут Трис.
– Эми. Садись.
– Мне пора, – возражаю я, – Снаружи – мои друзья.
– Тебе надо переждать. Сейчас наша саранча сбежится туда, и тогда ты сможешь подкрасться к ним сзади.
Ее речь звучит логично, я устраиваюсь прямо на полу. Пистолет упирается мне в ногу, а бронежилет настолько жесткий, что трудно наклоняться, но я делаю все возможное, чтобы выглядеть расслабленной. Раздаются чьи-то вопли. Эми отгибает уголок брезента и наблюдает за обстановкой.
– Значит, ты и твои друзья – не солдаты? – осведомляется она. – Вы из Генетической Защиты?
– Нет. То есть, они – да, а я – из города. Я имею в виду из Чикаго.
Брови Эми ползут вверх.
– Черт меня побери. Они закрыли эксперимент?
– Еще нет.
– Жаль.
– Почему? – хмурюсь я.
– Знаешь, девочка, Чикаго – это символ того, что кое-кто продолжает верить в необходимость лечения генетически поврежденных, которые и людьми-то не считаются.
Так что извиняться за свои слова я не буду.
Не думала о проблеме Города в подобном аспекте. Мне, напротив, казалось, что Чикаго надо во что бы то ни стало сохранить. Странно, но прежде я не понимала, что само существование Чикаго вредит обитателям Округи и тем, кто не желает, чтобы их оценивали только на основании генетики.
– Ладно, – бурчит Эми, опуская брезент. – Ваши, вероятно, сейчас на северо-западе отсюда.
– Еще раз спасибо, – говорю я.
