– Мертвый, – выдыхаю я.
– Да. У нас так: если ты не можешь защитить себя, то не проживешь и одну ночь.
– Зачем тогда люди приезжают сюда? – хмурюсь я. – Почему они не вернутся в города?
Охранник долго молчит, и я начинаю думать, что он просто не расслышал мой вопрос. Наблюдаю, как вор, вывернув все карманы умершего, украдкой скрывается в одном из близлежащих зданий. Наконец, охранник говорит:
– Если даже ты умрешь, есть шанс, что кому-то до этого будет дело. Рафи, например, или кому-то из других лидеров. В городах, если тебя убьют, всем наплевать, особенно, если ты – «ГП».
Самое суровое обвинение, которое когда-либо предъявляли «ГЧ» за убийство «ГП», – непредумышленное убийство. Дерьмо.
– Непредумышленное убийство?
– То есть несчастный случай, – раздается спокойный голос Рафи у меня за спиной. – Намного менее серьезно, чем убийство первой степени. Официально, конечно, мы все равны. Но на практике это далеко не так.
Он становится рядом со мной, скрестив руки на груди. Я смотрю на него и вижу короля, обозревающего свое королевство, которое он считает прекрасным.
Потом смотрю на улицу, на разбитый тротуар, на неподвижное тело с вывернутыми наизнанку карманами, на окна, в которых мерцает неверный свет. Но я понимаю, какую именно красоту он во всем этом видит, – свободу. Свободу быть человеком, а не просто «ГП». Когда Эвелин приблизила меня к себе, избавила от власти моей фракции и дала власть мне самому, я подумал, что я свободен. Я ошибался.
– Ты из Чикаго? – спрашивает Рафи.
Киваю, глядя на темную улицу.
– Ну и как тебе здесь? – интересуется он.
– В основном у вас – то же самое, – отвечаю я. – Люди делятся на группы, по тому или иному принципу, и воюют между собой.
Половицы скрипят под ногами Ниты, когда я оборачиваюсь, оказывается, что она стоит позади меня, ее руки засунуты в карманы.
– Спасибо за то, что все устроил, Рафи, – кивает она. – Нам пора.
Мы идем вдоль по улице. Я, напоследок, оглядываюсь на Рафи и вижу, как он вскидывает руку и машет мне на прощание.
Когда мы подходим к пикапу, я снова слышу крик, но на этот раз обиженно поскуливает ребенок.
Вспоминаю о том, как сам я, маленький, забивался в свою спальню, вытирая нос рукавом. Матери приходилось сначала чистить манжеты щеткой, прежде чем бросать мои рубашки в стирку. Но она никогда ничего не говорила об этом.
Мы забираемся в пикап. Я настолько устал от мертвящей атмосферы этого места, что с удовольствием думаю о скором возвращении в Резиденцию, где тепло, светло и безопасно.
