«Белый лебедь» описал большой полукруг и лег на обратный курс. В какой-то момент командиру показалось, что далеко внизу он видит черный шлейф взбесившейся ракеты. И она не показалась ему игрушечной.
Глава 4
Красиво жить не запретишь
7 августа 2011 г. Вечер
Лазурный берег
В Болье прибыли около полуночи, с трудом нашли свободное место в марине, пришвартовались. Алекс замешкался в каюте, собирая вещи, а мы с девушками вышли на берег. Здесь было тихо и пустынно. Плохо освещенная асфальтовая дорога, слева городской пляж: изрытый песок, белый в свете луны, полосатые тенты с рядами топчанов… Метрах в трехстах приземистое одноэтажное здание: туалеты, душевые, раздевалки…"
"– Поскучайте пару минут, девушки, я сейчас вернусь, – легким пружинистым шагом стайера я побежал туда.
Наверное, подружки подумали, что мне приспичило помочиться, но туалет оказался уже закрыт. Впрочем, он был мне и не нужен. Просто рядом всегда находятся телефоны-автоматы.
Вставляю карточку в прорезь, набираю номер.
«Хозяев нет дома…»
Звучит как музыка. Я могу дальше наслаждаться жизнью. Вива ла вида!
Я обошел здание и в тени за кустами все-таки сделал то, в чем меня заподозрили Кристина с Юлией. Некрасиво, конечно, не по-европейски. Но раз туалет закрыт, то эта мера вынужденная. Впрочем, оправдание находится всегда. И для бестактности, и для хамства, и для преступления…
Возвращаюсь неспешно, расслабленной походкой.
Чувствую, что немного пьян. Такой игривый сумбур в голове. Представляю Юлию в самых непристойных позах. И тут же слышу ее крик.
– Отстаньте, мы никуда не поедем!
В полумраке рядом с девушками горят подфарники, хаотично двигаются какие-то темные тени – словно орангутанги пляшут какой-то первобытный танец. Черт! Да они пытаются затащить вырывающихся девчонок в машину!
Бросаюсь вперед, с трудом сдерживая русский мат. Но обозначить себя надо – может, отстанут…
– Месье, оставьте в покое наших женщин!
Звучит очень слабо и неубедительно, я сам это понимаю, поэтому бегу уже не как стайер, а как спринтер, чтобы от слов поскорей перейти к делу.
Дистанция сокращается. На всякий случай я миролюбиво выставляю вперед руки и дружески улыбаюсь. Возмутителей спокойствия четверо, они бросают девушек и выстраиваются в ряд у меня на пути. Их лица в тени, но голоса слышны хорошо.