— Это не геморрой, а аукцион моей мамы… — верещание Эльвиры обрывается, так как Леон переключает звук на телефонный динамик.
Скрипнув зубами, я утыкаюсь в мобильный. Дорогой Пётр прислал сообщение, но я, увлечённая беседой, решила ответить на него позже. Что ж, похоже, сейчас самое время.
«Настроение отличное», — мои пальцы вдавливаются в клавиатуру с такой силой, что дребезжит экран. — «Подъезжаю к дому».
— Я действительно еду не один, и разговаривать мне неудобно… Подвожу до дома Лию… Нет, у Игоря возникли неотложные дела.
«Не хочешь сходить в кино? Классный фильм вышел с Харди».
Втянув в грудь побольше воздуха, я подношу динамик ко рту:
«Мне неудобно печатать, поэтому записываю голосовое. Я давно не была в кино, так что пойду с радостью. Сможешь за мной заехать?»
Я чувствую обжигающий взгляд Леона на своей щеке, но предпочитаю не поворачивать головы. К этому моменту ему наконец удалось сбросить Эльвиру с провода, так что он прекрасно всё услышал.
42
Фиолетовые блики салонной подсветки отражаются в глазах Петра, придавая ему сходство с героем вампирской саги.
— Мне понравилось ходить с тобой в кино. Нужно будет как-нибудь повторить.
— Повторим обязательно, — я намеренно делаю тон приятельским и, для верности, зеваю, чтобы наверняка исключить попытку поцелуя. — Спать хочу жутко. Завтра рано вставать.
Ещё полгода назад я бы, не раздумывая, дала шанс Петру и его ухаживаниям: он умный, обходительный, умеет шутить и обожает собак: а я уверена, что плохие люди не могут ладить с животными.
Но пока… Пока во мне так сильна тяга к Леону, что едва ли будет правильным это делать."
"Петру не нужно дополнительных пояснений — он достаточно умён, чтобы не плыть против течения. Улыбнувшись, он желает мне спокойной ночи и выражает надежду, что завтра в большой перерыв нам удастся выпить вместе кофе.
Из машины я выхожу с улыбкой, несмотря на то, что половину фильма просто смотрела в экран, не в силах избавиться от горького послевкусия поездки с Леоном.
Разговор с Эльвирой и моё голосовое сообщение поставили жирную точку в наметившемся перемирии. Мы молча доехали до дома и разошлись по комнатам, даже не попрощавшись.
Войдя в ворота, первое, что я вижу, — ярко-синий кроссовер, припаркованный во дворе. Нахмурившись, я смотрю в телефон. На часах начало одиннадцатого.
