В реальности такая светочувствительность объясняется давним ожогом роговицы, из-за которой ему пришлось оперировать глаза.
Откинувшись в кресле, отец внимательно смотрит на меня. Я не тороплюсь садиться — интуиция подсказывает, что он не о моих успехах на криптобирже хочет поговорить.
— Почему стоишь? — спрашивает он он, будто прочитав мои мысли. — Присаживайся.
Я послушно придвигаю к себе кресло. С самого детства у нас с отцом доверительные отношения, и я не рассчитываю, что он вдруг начнет по какой бы то ни было причине стыдить меня или обвинять.
— Сегодня утром я видел Лию, — произносит он после паузы. — В футболке, которая, как я подозреваю, принадлежит тебе.
Как я и думал, в его тоне нет ни гнева, ни осуждения. Лишь во взгляде — смесь интереса и беспокойства, которую он демонстрирует в особых случаях.
— Это не то, о чем ты подумал, как бы банально это не звучал.
Большего решаю не говорить. Отец хорошо меня знает, и этих слов ему будет достаточно.
— Леон, ты взрослый человек, и я не могу диктовать тебе, что делать.
Но именно по той же причине ты должен понимать, что любое неосторожное действие имеет свои последствия. Особенно если это действие совершается на виду у всех.
Он делает паузу, давая мне возможность ответить, которой я решаю не пользоваться. Пусть отец для начала скажет все, что хочет.
— Вчера ко мне подходила мать Лии, — продолжает он, подтверждая мое предположение. — Интересовалась, почему ты возишь её дочь в университет, а не водитель, как было оговорено изначально.
— А это большая проблема? Я довожу Лию в университет, потому что мне, в первую очередь, по пути.
— Я ответил, что не в курсе ваших совместных поездок. Потому что на тот момент я действительно не был в курсе. — В голосе отца слышна усмешка. — Но теперь — вроде бы, начинаю быть.
— Странно, что Инга пришла с этим вопросом к тебе, — говорю я, предпочитая не замечать иронию. — Она боялась, что я стану покушаться на честь ее дочери?
— Скорее, ее беспокоит, что Лия доставляет тебе неудобства.
— Беспокоит настолько, что она готова отправить свою дочь в университет пешком, насколько мне известно.
Раздражение в моем тоне не укрывается от отца, и его взгляд становится цепким.
— Это их семья и их правила, Леон. Не стоит вмешиваться.
Помолчав, я откидываюсь на спинку кресла. Я знаю, что он прав. Какими бы нелогичными мне не казались решения Инги относительно ее дочери, они меня не касается.
— Эльвира — твоя невеста, Леон. Её отец — мой партнер и близкий друг.
