— Я снова в чём-то провинилась?
— Нет, — её голос звучит неожиданно мягко. — Просто думаю, как быстро летит время. Недавно ты ещё за партой сидела, а теперь ты учишься в лучшем университете страны. Папа бы тобой гордился. И я горжусь.
Услышать такие слова от мамы — всё равно что увидеть снеговика в пустыне, так что я моментально таю.
— Спасибо… — от волнения я розовею. — Дела не всегда идут гладко, но я очень стараюсь.
— Тебя ждёт прекрасное будущее. Я знаю, что тебе бывает нелегко, но ты справишься и заставишь окружающих себя уважать.
— Спасибо, — повторяю я, отчаянно желая как-то отблагодарить маму за её тепло. — Вчера меня Шанский похвалил. А он такой дядька, что редко кого хвалит.
Мамины глаза вспыхивают радостью, словно я сообщила ей о выигрыше в лотерею.
— Ты всегда была умницей. Мозги у тебя отцовские, к счастью, а не мои."
"Днём, между занятиями, я всё же решаю наведаться в университетское кафе, которое пообещала себе бойкотировать в целях экономии. Желудок уже час ноет от голода, так что ещё одну лекцию без перекуса мне не пережить.
Заказываю сэндвич с чаем и, услышав финальную сумму, в замешательстве смотрю на экран кассы. На счету моей карты столько нет. Не хватает совсем немного, но едва ли будет уместно торговаться.
— Простите, можно убрать чай?.. — мямлю я, сгорая от стыда.
— Чай оставьте и добавьте ещё один американо, — звучит за мной знакомый голос с ленцой.
Обернувшись, я вижу Леона. Не глядя на меня, он прикладывает карту к терминалу.
— Я официально нарекаю тебя своим спасителем, — пытаюсь пошутить я, чувствуя, как горят кончики ушей.
— Уже в который раз ты спасаешь меня от неминуемого провала.
Ничего не ответив, Леон забирает со стойки свой кофе и следует за мной к дальнему столу.
— Слушай… — начинаю я, посчитав своим долгом первой завязать разговор, — хочу извиниться за то, что невольно услышала твой разговор с Эльвирой. Я не имею привычки подслушивать, и это действительно вышло случайно.
Приходится скрестить пальцы под столом, чтобы молния возмездия не пробила мне голову за такое откровенное враньё.
— Забудь, — коротко отвечает Леон, поднося бумажный стакан ко рту. — Как твои дела в университете? Справляешься?
В его голосе нет сочувствия или жалости. С его стороны это скорее вежливость.
— Всё не так плохо, как могло показаться вначале, — бодро отвечаю я, не желая выглядеть жертвенной сиротой. — Так что да, справляюсь.
И словно в насмешку моим словам, над нами нависает тень.
