Вы в свое время помогли ему собрать некие документы, помните?
Яна Валерьевна молчала.
— Папочку, — тихо продолжила я, — с бумагами, неужто позабыли?
— Вы кто? — резко спросила Темкина.
— Курочка с чемоданом золотых яиц.
Профессор отвернулась к окну.
— Наверное, вы уже поняли, что я не собираюсь составлять родословную?
Начальница молча кивнула. То, что она не стала орать, топать ногами и звать охрану, чтобы выставить из кабинета докучливую посетительницу, обнадеживало. И я бодро продолжала:
— Зелимхан погиб, слышали?
Доктор наук пожала плечами.
— Мне до него дела нет.
— Папка с информацией исчезла.
Темкина повернулась ко мне.
— А я тут при чем?
— Но остались люди, готовые заплатить за уже собранные для него сведения еще раз."
"Яна Валерьевна выдвинула ящик стола, порылась в нем, вытащила огромный, похожий на парашют, носовой платок, вытерла им лицо и сказала:
— Подлинников нет.
— То есть?
— Адашев забрал их с собой.
— Вы продали ему документы?
— Да.
— Это же незаконно!
Яна Валерьевна неожиданно улыбнулась:
— Вы пришли сюда, чтоб учить меня? Оригинально! Значит, так.
Я великолепно помню, о ком Адашев собирал сведения. Заказ его выполнялся трудно, оттого и запомнился, на Кавказе идут боевые действия, то в одном месте стреляют, то в другом, архивы у них там в безобразном состоянии, кое-что погибло безвозвратно.
Люди теперь иными стали. Когда началась Великая Отечественная война, архивные работники порой спасали бумаги ценой своей жизни, а сейчас! Убежали прочь, единицы хранения побросали, а когда с них спросили, ответили: «Так война идет! Что же мне, из-за каких-то бумажонок умирать?»
Удивительная безответственность и безалаберность на фоне попустительства властей.
Вот когда я училась в институте, студентам рассказывали о заведующем архивом из города Смыльска. Крохотное местечко, богом забытый медвежий угол, ну какие там особо интересные бумаги, так, ерунда бытовая. Так вот, в сороковом году Смыльск затопило. Директор хранилища вывез на предоставленном грузовике свою семью и вещи, архив он бросил, решил, что наводнение все спишет, ан нет!
Спросили с него крепко, целый процесс затеяли, чтобы другим неповадно было, осудили и в лагерь отправили, хорошо не расстреляли.
Вот как раньше бумаги берегли. А теперь! Сгорело — и ладно, утонуло — и плевать.
Скоро вообще ничего не найдем. Намучилась я с заказом Адашева по полной программе. Да еще он потребовал подлинники.
— И вы отдали?
Яна Валерьевна развела руками.
