Ты так одурела, что забыла, как тебя зовут?
Машка ринулась сквозь толпу, выставив вперед апатично похрапывающего Хуча. Зая кинулась за ними.
— А ну подвиньтесь, — разнеслось над толпой ее хорошо поставленное «телевизионное» сопрано, — не видите разве? Чемпиона несут! Лучшего из лучших!
Мопс Хуч! Семья Васильевых — Воронцовых!
— Ну и ну! — только и смог сказать Кеша.
Дегтярев обиженно засопел.
— Ольга очень неделикатна! Семья Васильевых-Воронцовых! А я что, чужой?
Сильные пальцы Кеши схватили меня за плечо.
— Мать! Признавайся! Твоя работа?
Я заморгала.
— Каким образом я сумела бы проделать подобное?"
"Просто жюри наконец-то устыдилось и оценило Хуча по достоинству.
Аркашка с недоверием покачал головой. Дегтярев поднял камеру.
— Во! Глядите, медаль вешают!
Я, поднявшись на цыпочки, наблюдала за действом.
Красная, как перезрелый помидор, Машка держит кубок. Бледная до синевы Заюшка прижимает к себе диплом. Хуч безучастно сидит на высоком столе. Ему наплевать на только что приобретенный статус чемпиона.
Ирка, подпрыгивая на месте, кричит в мобильный телефон:
— Да! Мы лучшие! Всех обошли! Во как! Знай наших! А все потому, что я Хучика целую ночь маслом натирала. Замолчи, Катерина, при чем тут твоя гречневая каша по особому рецепту? Шкуру-то сразу видно.
Глубоко вздохнув, я попятилась в толпу. Надо найти Соню и сказать ей «огромное спасибо». Хотя, право, первое место — это слишком, я просила всего лишь скромный приз зрительских симпатий.
Глава 3
Хорошо, что люди придумали мобильные телефоны, иначе как обнаружить в гомонящем человеческом море Соню? До завершения церемонии она сидела под зонтиком с номером два.
Именно туда я, запыхавшись, притащила ей регистрационный талон Хуча, но сейчас-то выставка завершила работу, и все перемешалось.
— Иди на главную аллею, — сообщила Соня, — туда, где ларьки со всякой всячиной.
Я побежала в указанном направлении, увидела Адашеву и рассыпалась в благодарностях.
— Ой, брось, — отмахнулась Соня, — тоже мне, проблема. Кстати…
Закончить фразу она не успела.
Из людского скопища вынырнула девочка, одетая в белое платье, на голове у нее был венок из полевых цветов, в руках она держала розовую сумочку, сделанную, похоже, из клеенки, на длинной ручке. Помахивая ридикюльчиком, девочка приближалась к нам, лицо ее было скрыто огромными очками. Я сначала решила, что передо мной Катя, племянница Адашевой, дочь ее безвременно погибшей сестры, и ласково улыбнулась девочке. Потом бросила взгляд на Соню и испугалась.
